— Я желал, чтобы это произошло. Хотя, конечно, не мог предвидеть, когда точно и что вы с Грегором Сильбером окажетесь поблизости.

— Он очень забеспокоился, когда пропала Жезина. Мы с ним обошли весь катер, но сначала не могли найти ни тебя, ни Жезину.

— Ей захотелось осмотреть рулевую рубку, и я испросил на это разрешение. Мы, видимо, были там, когда вы нас искали.

— Наверное. Грегор сильно взволновался — он любит Жезину. Она это знает?

— Женщины всегда «это» знают! — парировал Курт. — Но она его не любит, так что ему в конечном счете нечего терять!

— Он думает иначе… Но понимает, что раз вдова, то она — свободный человек. Грегор признает также, что он знает — Жезина горела желанием вновь увидеть тебя.

— Свое желание она утолила, но осталось неутоленным желание другой стороны. Или ты считаешь, что, поскольку Жезина меня когда-то отвергла, я должен иметь мужское достоинство и не говорить так?

— Да нет, этого можно было ожидать!

— Ты понимаешь? Сама испытала такое? Бывает же: рассталась с мужчиной, он — с тобой. Проходит какое-то время. Вы встречаетесь, и возникают вопросы: «Чем он был мне дорог? Чем я была дорога ему? Сохранилось ли это?»

Никола покачала головой.

— Вообще такое может произойти, но со мной не случалось.

Курт рассмеялся.

— Ах да, я забыл! Ты — сильный, волевой человек, не любишь оглядываться на прошлое, презираешь нытье и слезы, старые раны для тебя — ничто. Но не все, боюсь, такие хладнокровные! Мне, например, было интересно разобраться: в какой мере зажили мои прежние раны — если они вообще начали зарубцовываться, — и каковы у меня перспективы.

— И сегодня на катере ты вознамерился решить проблему?

— Лишь приступил к выяснению сути дела.

На короткое время установилось молчание, которое Никола даже не попыталась нарушить, и в итоге она оказалась в пиковом положении. С одной стороны, ей дико хотелось задать совершенно естественный вопрос, а с другой — Никола как черт ладана боялась получить страшный для себя ответ. Поскольку она не произнесла ни слова, Курт вновь пододвинул к себе поднос с напитками.

— Я, пожалуй, все-таки выпью стаканчик. А ты не соблазнишься? Нет?.. Тогда — до свидания!

— До свидания!

И Никола пошла… слишком поздно сожалея, что нерешительностью загнала себя в западню. Спроси она Курта — удалось ли ему разобраться в своих чувствах к Жезине, и он ответил бы ей. Правду часто легче пережить, чем страх перед неизвестностью! Не так ли?

Глава 5

Через пару дней Никола узнала — хотя и не от самого Курта, — какие он предпринимает шаги, чтобы выявить местопребывание Дианы. Все началось с того, что пришло письмо, адресованное «мадемуазели Диане Тезиж». Почерк на конверте был незнакомым. Той же почтой для Дианы доставили еще одно письмо (с парижским штемпелем); Никола, разбиравшая корреспонденцию Курта, передала ему второй конверт нераспечатанным.

Курт посмотрел на него и кивнул:

— Это от тетушки Агаты. Я отвечу — надо придумать какую-то причину, почему ты сама не можешь написать ей… А то от кого? Может, мне и на него ответить?

Но Никола уже видела на конверте штемпель Монтре и поэтому решила схитрить.

— Это местная переписка.

— Но письмо Диане?

— Нет, мне — из мастерской.

— Какой-нибудь счет? Давай оплачу.

— Да нет! — И она ухватилась за полуправду, о которой можно ему сказать.