Страх породил холодные струи неверия, с кровью разлившиеся по всему телу.

— Я не верю, что ты виновен. Никто не заставит меня поверить этому.

На лице Бойда отразилась благодарность, смягчив его черты.

— Но кражи скота делают твое положение еще более уязвимым.

Страх продолжал безжалостный путь к ее сердцу, и оно наконец болезненно сжалось.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебя наверняка будут шантажировать, — категорично заявил он. — Ты потеряешь контракт на поставку лошадей для армии. А все, кто раздумывает над тем, как поддержать тебя, будут знать, что твой скот исчезает. Вместе с твоей возможностью выбора.

— Что ты имеешь в виду? — повторила она шепотом, не в силах оторвать взгляд от пугающего выражения его лица.

— Тебе придется выбрать кого-нибудь из претендентов на твою руку и согласиться выйти за него замуж. — Слова вылетали из него словно вместе с кровью. Боль исказила его лицо.

— Но я не хочу выходить замуж ни за кого другого! — вскричала она, готовая признаться в любви к нему.

Он твердо выдержал ее взгляд.

— А ты готова отказаться от наследства сына? С теми обвинениями в краже скота, которые повиснут на мне, я даже не смогу помочь тебе в защите ранчо. Пришло время мне уходить, Абигейль. Ты сохранишь ранчо для себя, своего сына и людей, которые полагаются, на тебя.

Его прямота поразила ее прямо в сердце. Так ясно и резко. Никаких недомолвок. Но сердце разрывалось от боли. Из глаз полились слезы, стекая по щекам.

— Не заставляй меня делать такой шаг, Бойд.

Он с усилием прижал руки к бедрам.

— Никто, кроме тебя, не может решить этот вопрос, Абигейль.

— Обещай, что ты не уедешь, — молила она.

Колебания отразились на его лице.

— Я пойду на все, но только если ты останешься, — умоляла она, утирая слезы, почти ослепившие ее.

— Хорошо, сейчас я не уеду, — наконец согласился он. — Но как только ты примешь решение, я оставаться больше не смогу, и ты знаешь это.

Вся глубина его боли отразилась в сапфировых глазах. И Абигейль страстно хотелось протянуть руки, привлечь его к себе и заверить, что никто не займет в ее сердце место, занятое им. Но такое обещание она дать ему не могла.

Бойд прочел это в ее глазах. Повернувшись, он оставил ее так же быстро, как и пришел. Звон шпор на лестнице был единственным звуком в напряженной тишине.

И он вышел из дома.

С трудом проглотив застрявший в горле комок, Абигейль невидящим взглядом уставилась на горизонт, понимая, что он унес с собой ее сердце.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Распевали птицы, но Абигейль слышала только приглушенный свист. Жаркие лучи солнца пробивались сквозь переплетение веток и листьев, но ей все казалось блекло-серым. Под легким ветерком покачивались цветы, распространяя острый аромат, но она не чувствовала запаха цветущей лаванды.

Это было просто нечестно. Она столько выстрадала от невосполнимой потери, когда убили мужа, и теперь ей угрожала новая потеря, которая, по-видимому, убьет ее.

Впервые в жизни Абигейль поняла, как жестока бывает судьба.

Бойд не нарушил своего обещания. Он не уехал, но держался от нее на расстоянии. Боль от такой разлуки только возрастала, особенно потому, что Эдвард Паттерсон и Джошуа Ходжес возобновили свои домогательства.

Это была странная пара претендентов. Паттерсон больше угрожал, чем упрашивал, а Ходжес продолжал трубить свои признания, доводившие Абигейль чуть ли не до истерики.