Несмотря на изменение в их отношениях, она чувствовала себя с ним неловко и неуверенно.

Камерон резко повернулся и, нахмурившись, закрыл ящик стола. На его лице ясно читалась неловкость, которую он безуспешно старался скрыть. Подумав о том, что бы он мог прятать, она вдруг услышала в голове предостерегающий звоночек.

Что она и Абигейль знают об этом человеке? Несмотря на свои чувства, Миранда понимала, что он фактически является чужаком, имеющим доступ к финансовому положению Трипл-Кросс.

— Вы что-нибудь хотите, Миранда?

Она кивнула, придумывая, что бы такое сказать, почувствовав вдруг, что не может поделиться с ним своими опасениями. А если он как-то связан с ними?

Ей хотелось поведать ему о своих тревогах, но теперь она засомневалась, разумно ли это. Несмотря на влечение к нему, Миранда была предана прежде всего своей хозяйке. Мысль о том, что О’Доннелл мог работать на врагов миссис Ферчайлд, встревожила ее. Глядя на него, она ощущала, как учащенно бьется ее сердце, а душа трепещет.

— Я подумала, что, может, вы проголодались, — неуверенно промолвила она.

— Мы ведь только час назад завтракали.

— Я имела ввиду чего-нибудь выпить, — ответила она, краснея под острым взглядом его немигающих глаз.

Он неожиданно встал и вышел из-за стола.

— И из-за этого вы пришли ко мне, Миранда?

Неужели он всегда выглядит таким неотразимым? Или ее подозрения разрастаются так же бурно, как и желание? Она ухватилась за новый предлог.

— Я подумала, что, может быть, вы захотите выпить со мной чашечку кофе?

В его черных глазах промелькнуло другое выражение. Они еще больше потемнели.

— С большим удовольствием.

Миранда едва сдержала вздох облегчения.

— У меня есть немного печенья, — пробормотала она, раздумывая над тем, как найти предлог, чтобы задержаться здесь подольше. Напряженность уже сказывалась на ее благоразумии, но его рука вдруг мягко легла на ее руку, сдерживая ее движения и окончательно лишая ее дара речи.

— Миранда, вам нет необходимости искать предлог.

Его прикосновение вызвало у нее неожиданное чувство вины.

— Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду?

Его глаза поблескивали и казались бездонными в своей черноте.

— Думаю, что вы все прекрасно понимаете. — Он повернулся и взял со стола стопку бумаги, перо и чернильницу. — Если хотите, мы можем продолжить наши уроки.

Облегчение, разочарование и сожаление охватили Миранду. Узнав о ее неграмотности, он начал ее учить. Она была глубоко благодарна Камерону за его тактичную помощь, за уроки, во время которых они лучше узнавали друг друга. Но где-то в глубине души ее одолевало желание, чтобы О’Доннелл видел в ней не столько ученицу, сколько женщину. Однако опасение возродилось опять, и она засомневалась о разумности такого желания. Неожиданно он отложил бумагу, не заметив, что разлил чернила.

— В чем дело, Миранда?

Она тряхнула головой, понимая, что не может рассказать о своих подозрениях, но, посмотрев на него, заметила болезненную гримасу на его лице.

— Я рассказала вам о себе все, но практически ничего не знаю о вас.

Что-то похожее на недоверие прозвучало в его словах.

— Довольно неожиданно. Что побудило вас заинтересоваться этим?

Сказать правду, казалось, будет лучше всего.

— Я не уверена в том, что происходит между нами. — Она покраснела и тут же вновь побледнела. — И вообще хочу знать о вас больше.

— Вы имеете в виду мое прошлое? — прямо спросил он.