— Ну, и чему я здесь научусь? — запротестовала она, полагая, что, кроме перетруженных мышц, ничего не вынесла из этой поездки.

— Владелец ранчо или его управляющий должен знать каждого человека, который на него работает. — Бойд встретился с ее взглядом и поправил себя: — Или на нее. Тебе следует знать, какую работу выполняет каждый из них, честно ли относится к своим обязанностям. Можешь ли ты поручиться, что он регулярно проверяет состояние изгороди и чинит в ней прорехи, или весной тебе предстоит потерять половину скота, так как твой сторож провел зиму, сражаясь с виски, вместо того чтобы служить тебе верой и правдой. Единственный путь обеспечить выполнение работниками своих обязанностей — следить за ними, проверять их работу и затем решать, совпадают ли их рассказы с тем, что ты только что видела. Управлять ранчо из кресла невозможно.

Абигейль расслабилась — тело требовало теплой ванны и мягкой постели.

— А я и не рассчитывала управлять из кресла. Я только хотела знать цель настоящей экскурсии.

— Когда мы поедем к сторожке, смотри направо. Попытайся обнаружить, нет ли в ограде дыр или мест, где провисла проволока и скот может перебраться на другую сторону.

Смотреть на ограду, когда все внимание сосредоточено на том, как бы удержаться в седле? Бойд хотел слишком многого. Подъемы и спуски были коварны и пугающи, но она что есть силы держалась за поводья и только иногда посматривала направо.

Тропа понемногу спускалась и становилась все уже. Абигейль уже совсем не следила за оградой — остаться живой было куда важнее. Расщелина, по которой они ехали, все расширялась, образуя глубокую пропасть. Ее охватила слабость от сознания того, что она упадет туда, если лошадь оступится и она соскользнет с нее.

— Красиво здесь, не правда ли?

Абигейль подняла голову, продолжая уделять все внимание дороге.

— Да… красиво.

— Какую местность ты любишь больше всего?

«Гладкую дорогу», — хотелось ей сказать.

— Ну… я не знаю. — Она на мгновение закрыла глаза, произнеся про себя молитву. — А ты?

— Я люблю, когда видно на многие мили вокруг, как бы с вершины горы.

— Нам еще долго придется ехать по вершинам?

— А что? Ты боишься высоты?

Абигейль взглянула на зияющую пропасть сбоку. Тропа все сужалась, и стало ясно, что они едут по гребню горы.

— Это… пожалуй, что-то другое.

— Люди, попадая в горы, первое время очень нервничают. Но потом привыкают.

Она посмотрела в бездонную пропасть, на дне которой, без сомнения, лежали кости других идиотов, поехавших этой дорогой.

— Я уверена, что ты совершенно прав.

— Там, впереди, дорога выравнивается. И оттуда уже близко до сторожки. Ты не заметила разрывов в ограде?

Абигейль рывком повернула голову направо, вспомнив о его поручении.

— Нет… ну… кажется, нет.

— Тогда ты со знанием дела можешь разговаривать с Гарольдом о состоянии ограды на его участке.

— О… да. Конечно. — Абигейль пыталась говорить уверенно. Многое ли она проглядела? — Я готова к встрече с ним. — «И к прекращению этой чертовой поездки», — мысленно добавила она.

Дорога начала расширяться и выравниваться. Теперь можно было отъехать от края, грозящего ей падением в пропасть, и вздохнуть с облегчением.

— Сейчас можно ехать побыстрее. Скоро мы доберемся до места.