— Извини, что побеспокоил. — Его голос стал таким же жестким. Он повернулся, чтобы уйти, но она протянула руку и остановила его.

— Прости, Бойд. Я перенервничала. Я устала. И беда в том, что я действительно неумеха. За все время перегона я не сделала правильно ни одной вещи.

— Не надо быть столь суровой по отношению к себе, — ответил он, и взгляд его смягчился. — Здесь нет ни одного человека, кому эти знания дались легко. Правда, большинство из них начинали как подмастерья разного рода.

— И совсем не претендовали на то, чтобы сразу же руководить всем?

— Да, примерно так.

Со стороны лагеря вдруг раздался шум. Работники бежали к лошадям и вскакивали на них.

— Черт побери! — воскликнул Бойд, отпуская ее руки.

— Что случилось? — спросила она, напуганная выражением его лица.

— Стадо поворачивает обратно. Быстро собирай, что можешь, в фургон и отвези его на высокое место. Нет, лучше брось все здесь. Это добро не стоит того, чтобы ради него жертвовать жизнью. — Его лицо вдруг стало очень нерешительным, но затем он привлек ее к себе и крепко поцеловал. — На этот раз слушайся, Абигейль. Не болтайся на пути стада. — Не дождавшись ответа, он помчался к своей лошади. Она смотрела вслед ему. Беспокойство и какие-то другие чувства отразились на ее лице, когда она пальцами терла свои губы, все еще ощущая на них губы Бойда. Незнакомые ощущения переполняли ее. Только бы с ним ничего не случилось!

Ночное небо было усыпано яркими мерцающими звездами, какие можно увидеть только в диких суровых краях. Луна в последней четверти спряталась за высокими облаками, и легкий ветерок трепал листочки осины, заставляя их беспокойно дрожать.

Абигейль наблюдала за стадом с вершины холма, находящегося далеко от воды. Она строго выполнила все указания Бойда: быстро собрала кухонные принадлежности и погрузила их в фургон, загасила костер и отогнала фургон подальше от воды, на холм. Тем временем Бойд с погонщиками старались остановить стадо и повернуть его прочь от реки. А Генри со своими помощниками заканчивали тесать новое дышло. Рано утром его собирались установить на место сломанного и вытащить застрявший в реке второй фургон.

А пока Абигейль сидела под покровом прекрасной ночи и смотрела в разные стороны.

Погонщики, измочаленные дневным перегоном страдающих от жажды животных, едва успев перекусить, вынуждены были снова браться за свою тяжелую работу, которая, очевидно, продлиться всю ночь. Обычно по ночам за стадом следили два погонщика, но сегодня ветерок нес от реки запахи влаги, и, чтобы удержать животных, стремящихся к реке, понадобились усилия всех погонщиков. Если бы не наступила ночь, Бойд мог отогнать стадо вперед, подальше от реки и ее манящих запахов. Но ночной перегон связан со множеством опасностей, поэтому он не мог рисковать, боясь погубить много скота, лошадей, а может быть, и людей.

Хотя стадо удалось остановить и многие коровы улеглись на землю, животные продолжали жалобно мычать. Обычно стадо поднималось ранним утром, когда менялись сторожа, но сегодня беспокойные коровы вскакивали на ноги уже несколько раз. Абигейль слышала, как уставшие погонщики начали петь, чтобы успокоить их. Она разобрала мотив песни «У Дайны деревянная нога», а затем песни «Несчастливый повеса» и, улыбнувшись, пожелала им, чтобы пение успокоило животных. Абигейль знала: Бойд опасается, что стадо бросится в паническое бегство. А ночь была тем самым временем, когда стадо может обезуметь.

Но трудно было представить себе, что это может случиться в такую спокойную, тихую ночь. Заметив приближающегося всадника, Абигейль без труда даже в темноте узнала знакомый силуэт Бойда. Он, судя по всему, сильно устал, но скакал уверенно.