Но скоро все это кончится, думал Карр, барабаня пальцами по оконной раме. Колеса вращаются. Одних он очаровывал, других шантажировал, льстил, запугивал, угрожал… все его усилия вот-вот принесут плоды. Очень скоро. Еще несколько месяцев, и он опять воцарится в лондонском высшем свете.

Но прежде, чем уехать отсюда навсегда, подумал он, отворачиваясь от окна, надо привести в порядок хозяйство.

С этими мыслями он направился к старухе, склонившейся над столиком, заваленным разным хламом, в этом же зале. Интересно, подумал он, знает ли старая ведьма о том, почему окна, выходящие на море, закрыты шторами. Возможно. Кажется, ей известно все. Не то чтобы его это слишком беспокоило. Что может сделать старая цыганка такому человеку, как он? Только быть ему полезной.

– Ну, что ты видишь, Пала? – спросил Карр, рассматривая ногти на своей руке.

Старуха в лохмотьях встрепенулась. Седые волосы падали на испещренное морщинами обветренное лицо.

– Ну? – повторил он.

Она ткнула грязным пальцем в небольшую кучку фишек из слоновой кости.

– Она любила вас. Ни один мужчина не заслужил такой большой любви, которую она подарила вам.

Слабая дрожь, бывшая для него большой редкостью, пробежала по спине Карра. Пала говорила о Дженет, его первой жене, единственной женщине, которую он по-настоящему любил. На мгновение лицо Дженет возникло перед ним: черные шелковистые волосы, бледная кожа, глаза цвета темного янтаря. Она улыбалась, эта улыбка лишала его равновесия и была полна очарования. В ее глазах сияла несчастная любовь, несчастная, потому что любовь к нему не сделала Дженет счастливой.

– Да, – сказал он самому себе. – Любила.

– Она все еще любит вас.

Голос цыганки внезапно развеял его сентиментальное настроение.

– Она любит тебя из могилы. – Льстивый и хитрый голос цыганки испытывал его.

Карр спокойно подошел и взглянул на стол, на котором Пала разложила свои гадальные принадлежности.

– О да. Уверен, что любит. – Его губы сложились в некое подобие улыбки. – И именно поэтому ее дух меня преследует? Ее и ее трижды проклятого клана? Потому что любит так сильно!

Он стукнул кулаком по столу красного дерева, и сложный узор из костей разлетелся в разные стороны, рассыпался по крышке стола и по полу.

Пала, пронзив его злобным взглядом, опустилась на колени, подобрала кости и прижала их к своей высохшей груди, бормоча себе под нос какую-то непонятную чепуху.

– Вы сломали одну! – с упреком сказала она.

– Да? – К Карру вернулось самообладание. – Ну и что? Ты можешь купить не одну дюжину на те деньги, что я тебе заплатил.

– Пала никогда не просит денег.

Карр улыбнулся. Иногда старая цыганка бывала забавной.

– Конечно. Я забыл в точности твои слова, но смысл их в том, что подобная просьба может помешать чистоте общения с духами. Но ты никогда не отказывалась от моих подарков. Поправь меня, если я ошибаюсь.

Пала пригнулась еще ниже и надула губы.

– Сколько моих подарков уже скопилось с того дня, когда ты шныряла по моим конюшням два года назад, а я поймал тебя?

– Я не шныряла, – слабо запротестовала она. – Я… я следовала за духами. Они говорят мне, что вам грозит опасность. Я пришла предостеречь вас. Разве я не спасла вас от бешеной собаки?

Карр посмотрел на цыганку из-под опущенных век.

– Вы знаете, что это правда! – настаивала Пала. – Для вас я читаю предзнаменования, слушаю шепот духов, я вижу, что случилось раньше, и вижу, что грядет. Разве Пала не была полезной вашей светлости много-много раз?

– Несколько раз была, – согласился Карр, выдвинул из-за стола стул и сел на него.