Она тяжело сглотнула. Интересно, много ли было известно этому копу? «Э» мог намекнуть полицейским, что она скрывала информацию. И как ловко он все рассчитал – если Спенсер заявила бы Вилдену: «Да, я знаю, кто ненавидел Эли, ненавидел настолько, что мог ее убить», – ей пришлось бы признаться в соучастии в преступлении против Дженны. Если же она предпочла бы молчать, защищая себя, «Э» вполне мог наказать ее подруг и Рена.

«Вы причинили мне боль, поэтому я сделаю больно вам».

На загривке выступили капельки пота. Спенсер мучил еще один вопрос: что, если Тоби вернулся, чтобы отомстить ей? Что, если они с «Э» были заодно? Или он сам был «Э»? Но, если так – и он убил Эли, – собирался ли он обратиться в полицию, чтобы взять вину на себя?

– Я уверена, что рассказала им все, что знала, – произнесла она наконец.

Последовала долгая-долгая пауза. Вилден не сводил глаз со Спенсер. Та стойко выдерживала его взгляд. Она вспоминала ночь катастрофы с Дженной. Время от времени она проваливалась в тревожный сон, подруги тихо плакали вокруг, но вдруг она резко проснулась. Часы на телевизоре показывали 3:43 утра, в комнате царила тишина. Ей стало не по себе, и она отыскала Эли, которая спала, сидя на диване. На коленях у нее лежала Эмили.

– Я не могу это сделать, – сказала Спенсер, разбудив Эли. – Мы должны сдаться.

Эли встала, повела ее в ванную комнату и присела на краешек ванны.

– Держи себя в руках, Спенс, – сказала Эли. – Ты не должна раскисать, если полиция начнет задавать вопросы.

– Полиция? – вскрикнула Спенсер. Сердце отчаянно забилось.

– Тс-с, – прошептала Эли и забарабанила кончиками пальцев по фарфоровой стенке ванны. – Я не говорю, что полиция непременно станет расспрашивать нас, но мы должны составить план действий на случай, если это произойдет. Надо придумать правдоподобную историю. Алиби.

– Почему мы не можем просто рассказать им правду? – спросила Спенсер. – Ты увидела, чем занимается Тоби, и это тебя так поразило, что ты случайно выпустила из рук фейерверк?

Эли покачала головой.

– Нет, мой вариант лучше. Мы храним секрет Тоби, а он хранит наш секрет.

Стук в дверь заставил их вздрогнуть.

– Девчонки? – донесся голос Арии.

– Что ж, не буду настаивать, – наконец произнес Вилден, прерывая поток воспоминаний Спенсер. Он вручил ей визитку. – Позвоните мне, если что-нибудь вспомните, хорошо?

– Конечно, – пропищала она.

Вилден положил руки на бедра и оглядел комнату – мебель в стиле чиппендейл, изысканные витражи в окнах, картины в тяжелых рамах на стенах и гордость отца – часы Джорджа Вашингтона, которые находились в семье с 1800-х годов. Вилден перевел взгляд на Спенсер, оценивая бриллиантовые сережки-гвоздики у нее в ушах, изящные часы «Картье» на руке и мелирование ценой в триста долларов раз в шесть недель.