И вот перед Кенсингом находился тот самый человек, который мог сделать эту возможность реальной. Фрэнк Маркус, успевший послужить во всех вооруженных формированиях той части Галактики, которая была населена соларианцами, - всех, за исключением Тамплиера. Полковник Маркус, который теперь пилотировал яхту Дирака.
- Полковник, если кто-нибудь отправляется в погоню за берсеркером, я с ними, - прямо сказал Кенсинг.
- Да ну? - В исходящем из ящика голосе появилась легкая заинтересованность, но, похоже, Кенсинг его не убедил.
- Мы с доктором Задор должны были пожениться через месяц. Кроме того, я по профессии инженер-наладчик оборонительных комплексов. Я делал предварительные расчеты для колонизационных кораблей.
- Боевой опыт?
- Не имею.
- Ну, это не особо важно. У большей части нашего экипажа он точно так же отсутствует. Если вы действительно неплохой инженер по оборонительным комплексам, может, шеф и захочет вас прихватить.
Несколько секунд спустя Брабант, видимо, получивший какой-то сигнал от премьера, провел Кенсинга во внутреннюю часть корабля.
Проходя через внутренние комнаты, занятые свитой премьера, Кенсинг снова отметил произошедшие перемены. Словно за те годы, что Сандро здесь не бывал, "Призрак" постепенно терял сходство с кораблем и превращался в учреждение.
В центре кабинета премьера стоял большой стол - настоящий стол, сделанный в основном из дерева. Он был заставлен большим количеством всяких электронных приборов. Кроме того, на столе лежали кипы бумаг. И за ним сидел человек. Премьер не относился к числу крупных мужчин. С того момента, как они последний раз встречались лицом к лицу - а было это два года назад, - Дирак в чем-то неуловимо изменился.
У премьера были седые, стального оттенка волосы; густые, вьющиеся от природы, коротко подстриженные. Глубоко посаженные серые глаза выглядывали из-под кустистых бровей, словно изгои, загнанные в пещеру и готовящиеся к вылазке. Кожа лица была гладкой и на вид молодой, так что единственной приметой возраста оставались седые волосы. Премьер поигрывал ножом с красивым лезвием - Кенсинг узнал в нем древний нож для открывания писем. Голос Дирака - неплохо поставленный бас - казался слабее, чем при выступлениях на публике.
Когда Кенсинг перешагнул порог кабинета, премьер беседовал по видеофону - самому крупному из трех, находящихся в комнате, - с каким-то молодым мужчиной. Мужчина, на воротнике которого виднелись пилотские знаки различия, как раз произнес:
- ...мои глубочайшие соболезнования, сэр.
- Спасибо, Ник. - Премьер - понесший тяжелую утрату муж - выглядел как человек, переживший тяжелое потрясение, но при этом твердо держащий себя в руках. Он поднял голову и кивнул Кенсингу. Телохранитель тем временем вышел из кабинета и прикрыл дверь.
- Премьер Дирак, я не знаю, помните ли вы... - начал было Кенсинг.
- Да, конечно, я вас помню, Кенсинг. Вы - друг моего сына. Он называл вас Санди. Майк всегда очень хорошо о вас отзывался. Так, значит, вас отправили ко мне с объяснениями?
- Да, сэр.
- Ладно, детали могут подождать. А вы, значит, участвовали в колонизационном проекте и были помолвлены с госпожой Задор? Мне очень жаль, что так все получилось. Нас всех постигло ужасное несчастье.
- Да, сэр. Примите мои соболезнования. От меня и от всех жителей Иматры.
Премьер встретил выражения сочувствия сухим кивком, потом заметил:
- Майка со мной сейчас нет.
- Мне говорили, что он отправился в длительное путешествие.
- Да, в очень длительное. - Премьер указал на экран. - Вы, наверное, незнакомы с Ником? Николас Хоксмур, архитектор и пилот. Работает на меня.
- Нет, сэр, мы незнакомы.
Дирак коротко представил собеседников. Померещилось это Кенсингу или и вправду на какой-то кратчайший миг в глазах премьера промелькнула смешинка?
Покончив с формальностями, премьер снова повернулся к экрану, с которого смотрел Николас Хоксмур:
- Продолжайте. |