- Госпожа моя, когда мы стояли рядом, когда мы были вдвоем на полуразрушенном умирающем корабле, я пообещал вам, что смогу вывести вас оттуда через лишенный воздуха переход и доставить на свой корабль, даже если у вас не будет скафандра. Я сказал так потому, что знал: ваше бедное, измученное тело вполне поместится в мой скафандр. Именно так я вас и вывел.

- Два человека в одном скафандре? Я думала, что...

- Да, леди Женевьева, два человека - но лишь одно тело. Ваше. Видите ли, даже тогда у меня не было собственного тела. Не было рук, которые могли бы спасти и защитить вас либо кого-то другого. - Хоксмур развел руками, будто отрицая собственное существование. - Не было ни плоти, ни костей. Он говорил негромко, словно человек, признающийся, что ему неудобно жить без ноги, потерянной в результате несчастного случая и пока что еще не регенерированной.

- Мне показалось, будто вы хотите сказать, что у вас вообще нет тела. Но...

- Нет тела из человеческой плоти. И не было. И потому, чтобы добиться материальности, мне нужен скафандр или какой-нибудь другой предмет, который я мог бы взять под контроль. А то, что вы видите сейчас перед собой, - это всего лишь образ. Изображение. Сгусток информации. Понимаете, я всего лишь оптэлектронный артефакт. В основе своей я не более чем компьютерная программа. - И Николас Хоксмур снова развел бесплотными руками.

Леди долго смотрела на своего кавалера - где-то электронные часы отмеряли секунды, - и за то время, что она смотрела, на лице ее не дрогнула ни единая жилка.

Наконец Женевьева произнесла:

- Вы рассказывали о моем... спасении. Продолжайте. Я хочу знать все подробности. Все.

- Да, конечно. Я перебрался на борт курьерского корабля, который стал для вас ловушкой, осмотрелся и увидел, что большинству ваших спутников я помочь уже не в силах... нет, не так. Позвольте мне всегда говорить вам правду, одну лишь правду. А правда заключается в том, что меня мало волновали эти люди. Они меня не интересовали. Я пришел туда спасать вас.

- Вы... вы пригласили меня на ваш корабль. А потом... сразу же после этого нас поглотил новый взрыв. Да. Да, еще один взрыв был. Я его помню.

- Боюсь, что в тот момент вы очень серьезно пострадали, - прошептал Хоксмур, и голос его был напряженным.

У Женевьевы вырвался сдавленный возглас. Хоксмур снова взял ее за руки - она даже не заметила, когда это произошло. Женевьева могла зажмуриться и действительно зажмурилась, но прикосновение Ника по-прежнему казалось ей странным, и с этим ощущением она ничего не могла поделать.

- Да. Я действовал очень быстро. Ваше тело вполне Могло поместиться в мой скафандр, который, как я уже пытался объяснить, в некотором смысле слова был и моим телом...

Леди судорожно вздохнула.

- ...но если пользоваться понятиями массы, изнутри оставался пуст. На время я перебрался в электронное оборудование скафандра и при помощи сервомеханизмов, которые приводят в действие руки и пальцы скафандра, поместил вас внутрь. Затем я, действуя через скафандр, подал вам воздух и заставил вас дышать, хоть ваши легкие и работали тогда очень-очень плохо. Потом я перевел вас через холод, пустоту и смерть на мой кораблик - он находился рядом. Затем снял с вас скафандр и сразу же поместил вас в медотсек. А теперь... теперь вы здесь.

Женевьева продолжала пристально смотреть на Хоксмура. Она словно забыла, что нужно дышать. А сейчас, когда она об этом вспомнила, ей показалось, что это и вправду необязательно.

Кажется, молчание пугало ее спасителя, и он заговорил снова:

- Полагаю, что мой кораблик вы вообще не помните. У вас на самом деле не было возможности взглянуть на него. Я зову его "Крапивник". Это своего рода каламбур. Я назвал его так в честь наставника моего тезки, Кристофера Врена, - он тоже был архитектором*. Не знаю, был ли он пилотом - кажется, тогда существовали только парусные корабли.