Теперь Женевьева сидела в удобном современном кресле. Каменные стены были увешаны гобеленами с абстрактными рисунками. Окна располагались слишком высоко, чтобы через них можно было увидеть, что находится снаружи.

- Какой этот храм странный, - заметила она.

- Он очень стар.

- Вы здесь живете?

Хоксмур по-прежнему продолжал стоять и внимательно наблюдать за малейшими оттенками поведения Жене-вьевы. Сейчас его каблуки постукивали по каменному полу, проглядывавшему между двумя толстыми шерстяными коврами современного вида.

- Полагаю, я провел здесь больше времени, чем в каком-либо другом месте.

- А в честь какого бога или богини он был построен?

- В честь единого Бога. Христианского Бога. Вы принадлежите к какой-нибудь конфессии, моя госпожа?

Женевьева покачала головой, и ее медного отлива кудряшки заплясали.

- На самом деле нет. Когда я была ребенком, мои родители резко расходились во мнении по вопросам религии. Мой отец - монотеист, а мать была... трудно сказать, кем именно она была. Она умерла пять лет назад.

- Простите, я не знал.

- Скажите, я правильно поняла: весь этот великолепный храм теперь принадлежит вам?

- Да, думаю, я могу так сказать. - Хоксмур присел в другое кресло, откинулся на спинку и театрально повел рукой. - Все, что вы видите вокруг, принадлежит мне. А значит, все это - к вашим услугам.

Женевьева провела рукой по ткани, которой было обтянуто ее кресло, и ощущение ей не понравилось - в нем снова было что-то неправильное.

Хоксмур тем временем внимательно смотрел на леди, вцепившись в резные подлокотники. Его взгляд показался Женевьеве странно беспомощным.

- Чувства, которые я испытываю к вам, моя госпожа, они куда больше, чем я способен описать. Я понимаю, что, с вашей точки зрения, мы только что познакомились, но... точнее всего будет сказать, что я боготворю вас.

Пытаясь хоть как-то осмыслить это заявление и придумать, что тут можно ответить, Женевьева подняла глаза и на мгновение пришла в замешательство она случайно скользнула взглядом по открытой двери в дальней стене и заметила за ней вполне современный плавательный бассейн. Бассейн был выложен сине-зеленым кафелем и окружен металлическими бортиками, да и освещение там было вполне современным.

- Я вижу, вы заметили бассейн? Это своего рода мой эксперимент. Я добавил этот штрих, когда подумал, что, возможно, в один прекрасный день вы...

- Ник! - перебила его Женевьева, и Хоксмур мгновенно умолк. Женевьева понятия не имела, что она должна - или хочет - теперь сказать. Все, чего ей хотелось, - это как-нибудь замедлить ход событий.

- Да, леди Женевьева. Женни. Я могу называть вас так?

- Конечно. Почему бы нет? В конце концов, вы ведь спасли мне жизнь.

- Женни... Я не стану говорить о своих чувствах и перекладывать этот груз на ваши плечи. Сегодня - не время. Мы поговорим об этом как-нибудь попозже.

- Чувства - это важно, - наконец произнесла Женевьева.

- Да. О да! - Хоксмур торжественно кивнул.

- Ник, а мы действительно находимся на Земле?

- Я не очень понимаю, что такое "действительно", - но большинство людей на ваш вопрос ответили бы, что мы с вами сейчас не на Земле.

- Понятно. Спасибо. Ник, а вы на самом деле бывали на Земле?

- Нет. Хотя, возможно, и бывал.

- То есть как? Вы что, не знаете?

- По-своему знаю. Но мне придется вернуться все к тому же вопросу, который пересекается с вопросом о важности чувств: а что такое "действительно"? Что такое "на самом деле"?

Ник как-то сумел окружить Женевьеву защитной стеной неведения, и она сама с радостью приняла такую защиту, но теперь страх понемногу начал просачиваться сквозь нее - а для Женевьевы страх всегда воплощался в виде мышей или крыс.