Несомненным было одно - за это время внешний вид Николаса Хоксмура успел измениться. Теперь его одежда смотрелась значительно роскошнее: это был уже не скромный наряд менестреля, но и на форму космического пилота она ничуть не походила. Леди еще раз искоса взглянула на своего спутника: интересно, у него и вправду волосы стали гуще или ей просто кажется?

Сейчас Женевьева могла прикоснуться к его руке, не навлекая на себя приступ беспамятства. Она и вправду к ней прикоснулась, и ничего не произошло. Но ощущения, вызванные прикосновением к предплечью Хоксмура и к ткани его рукава, были какими-то странными. Когда Женевьева задумалась об этом, ей показалась странной и трава под ее белыми туфельками, и прикосновения собственной одежды к телу, и ветерок, легонько гладящий лицо...

Шагающий рядом высокий мужчина поинтересовался:

- О чем вы задумались?

- О многом, - едва ли не шепотом отозвалась Женевьева. - У меня все еще остается много вопросов, которые я боюсь задать.

Хоксмур на миг приостановился - в этой прогулке он вел свою даму, словно в танце, - и Женевьева увидела, что он остановился перед дверью. Это были своего рода врата, ведущие в полутемное внутреннее помещение. Хоскмур с плохо скрываемым нетерпением спросил:

- Может, пройдем вовнутрь? Я хотел бы показать вам всю церковь. Она и в самом деле прекрасна.

- С удовольствием.

Когда они переступили порог, Женевьева поинтересовалась:

- А что, вы - или ваш тезка - проектировали весь этот монастырь?

- О нет, моя госпожа, нет! Большая часть аббатства на века старше, чем та, с которой связано имя Хоксмуров. Хотя я и вправду желал бы, чтобы мы или хотя бы один из нас - могли претендовать на такую честь. К счастью, мне зато выпала честь показать это аббатство вам.

Женевьева пробормотала какой-то вежливый ответ - теперь такая реакция сделалась для нее почти инстинктивной. "Теперь" - это с тех пор, как она вышла замуж. С тех пор, как она стала знаменитостью. С тех пор...

Хоксмур неспешно шел по аббатству, ни на шаг не отходя от леди Женевьевы. Он обращался с ней так нежно, что возникало впечатление, будто за этим стоит более серьезное чувство, чем простая заботливость. Он показывал леди внутренние помещения аббатства с их мрачноватой пышностью. Как пояснил Хоксмур, он сам неоднократно брал эти интерьеры за образец, хотя и значительно их перерабатывал. Внутренние помещения - от стены до стены и от пола до готических шпилей крыши - занимали никак не меньше гектара. Хоксмур мог бы назвать Женевьеве точную площадь, вплоть до дециметра, если не до квадратного сантиметра, но он не стал этого делать. Они вместе обошли боковые приделы огромной церкви, потратив на это довольно много времени. Время от времени их руки соприкасались - совершенно непринужденно, - и ощущение странности понемногу блекло. Потом они снова вышли на свежий воздух; правда, за время их отсутствия погода изменилась, и теперь моросил мелкий дождик.

Упавшие на лицо капли дождя снова вызвали у Женевьевы странные ощущения, но она предпочла промолчать.

Спутник Женевьевы посмотрел на нее и без лишних слов завел леди обратно в помещение. Пара прошла в середину нефа. Их шаги гулко отдавались от каменных плит.

- Готические своды. Если хотите, я объясню вам, как они строятся. Здесь, в нефе, наивысшая часть свода - больше тридцати метров в высоту. Сюда могло бы влезть десятиэтажное здание, если бы было достаточно узким. Это самая высокая церковь во всей старой Англии.

- Почему здесь не видно людей?

- Вы хотите видеть других людей? Вон через соседний придел идет человек - должно быть, церковный служка - видите? А там, у алтаря, священник.