— Ты уже ничего не изменишь, — угрюмо произнесла Зивилла, опуская на стол кубок с недопитым вином. — Но ты можешь остаться хозяином в своем замке.

— Я могу сорвать интригу. Конечно, войну этим не остановить, но она перейдет на новый виток, и нашему «миролюбивому» соседу придется менять тактику на ходу. А это изрядно снизит его шансы на выигрыш. Непреложный закон военного искусства гласит: чем хитроумнее замысел полководца, тем опаснее для него любая нежданная препона. Малейшая нестыковка способна обрушить лавину хаоса. И первую нестыковку ему обеспечу я. Почту за честь, дорогая племянница.

Вертя в непослушных пальцах кубок с густым, как сливки, вином, Зивилла рассматривала лицо своего дяди и поражалась — в старом кресле напротив нее сидел вовсе не тот человек, которого, как ей мнилось, она хорошо знала. Куда исчез весельчак и светский лев, который чуть ли не четверть жизни провел на пирах и охотах? Она видела перед собой потомка аквилонских рыцарей, подлинного дворянина, из тех, для кого слова «честь и верность» — вовсе не пустые звуки. «Таких, так ты, на свете почти не осталось, — мысленно обратилась она к нему, чтобы заглушить горечь, которая затопила сердце. — Вымирающее племя».

Она невесело улыбнулась, коснулась взглядом своего перстня с мутной капелькой агата в золотой оправе и, беззвучно шевеля губами, потянулась к вазе с фруктами.

* * *

— Ага! И этот, сука, прикидывается. — Родж выпрямился над поверженным воином, отвел назад ногу, ударил носком сапога в скулу. Апиец дернулся и снова замер, и тогда Ямба, который ходил рядом с рыжим бритунцем по усеянной мертвецами дороге, выругался и ткнул саблей в ягодицу степняка.

— На ноги, падаль! Вставай, не то и взаправду околеешь.

Они подняли апийца за руки, дружно врезали ему слева и справа в челюсть и пинками погнали к телегам, подле которых уже сидело около десятка пленных. Один из них — молодой, в дорогом наряде, — жалобно скулил, заслоняя локтями окровавленное лицо и уши, а Нулан остервенело охаживал его нагайкой. Рядом стоял атаман и не то удивленно, не то укоризненно покачивал головой.

— Друг детства? — осведомился он, когда сотник выпрямился перевести дух. Нулан зарычал, снова взмахнул плеткой, и степь огласилась воплями истязаемого. На них молча смотрели со всех сторон, победители с одобрением, побежденные с унынием и страхом. С головы и рук молодого пленника слетали клочья кожи.

— Может, не стоит торопиться? — Атаман удержал Нулана за предплечье. — Впереди еще целый вечер. Разведем костерок…

— Костерок! Слишком много чести для этого шелудивого пса! — Рука с нагайкой вытерла пот со смуглого лба и сросшихся бровей. — Это Ияр, прихвостень Кая, я тебе о нем рассказывал. Сучий выблядок пустил его по моему следу! — Он посмотрел на атамана и хмуро добавил: — Если б не ты, сейчас бы коршуны растаскивали мои потроха по курганам.

Атаман ухмыльнулся.

— Может, когда-нибудь сочтемся.

Нулан кивнул.

— Я в должниках подолгу ходить не привык, но сейчас хочу попросить еще об одной услуге. Не убивай этих дураков. — Он кивком указал на пленных. — Не их вина, что они из сотни Ияра. Можно их отпустить?

Высокий киммериец равнодушно пожал плечами.

— Я думаю, ребята не осудят.