— О, Господи! — простонала девушка.

Она упала на диван, закрыла лицо руками. Ее плечи вздрагивали. Шейн неприятно расхохотался и спросил:

— А ты что думала, сестренка? Какого черта было выкидывать эти фокусы? Единственная ценность такой фотографии — это угроза огласки.

— Но они мне сказали… Они говорили мне… Что вы не станете…

— Вот в этом, — отрывисто сказал Шейн, — они просчитались. Я не боюсь огласки. Но когда твой папаша-священник увидит…

Человек с пистолетом расхохотался и хлопнул себя ладонью по ляжке.

— Твой папаша — священник? Ну, ты и штучка, Мидж!

Девушка вскочила на ноги и, ничего не видя, бросилась к двери. Ни один из мужчин даже не двинулся, чтобы остановить ее. Когда она вышла, Шейн сказал:

— Значит, Макферлейн беспокоится, что я разберусь с этой подделкой билетов? Передай ему от меня, чтобы он постарался больше не допускать ошибок, несмотря на свое беспокойство. Я соглашусь сейчас уехать из Кокопалма только в гробу.

— Что ж, это неплохая идея, — глаза человека с пистолетом сверкнули.

— Может быть, — кивнул Шейн. — Но ему придется нанять пару более ловких стрелков, чем те, которых он подсадил сегодня ко мне в гостиницу.

— Это забавно. — Человек почесал затылок и удивленно нахмурился. — Я не знаю, почему Лерой и Тейлор хотели тебя пристрелить. Но я наверняка знаю, что Маку было плевать на тебя, пока ты не начал разнюхивать, что делается здесь, в его заведении.

— Почему? — резко спросил Шейн. — Разве фальшивые билеты печатаются здесь, в клубе?

— Об этом я ничего не знаю, — проворчал парень.

Шейн перевел взгляд на свою пивную кружку и обнаружил, что на дне осталось немножко жидкости. Он жадно осушил ее и с улыбкой поставил на стол. Потом взял счет на двадцать три с половиной доллара и разгладил его своими большими ладонями.

— Мне придется еще раз увидеться с Макферлейном и сказать, куда ему следует засунуть свой счет. Где я могу его найти?

— На твоем месте я не стал бы искать Мака. Слушай, почему ты никак не поумнеешь? Если ты думаешь, что эта фотография — блеф, то ты просто псих. Хочешь, чтобы ее увидела твоя жена?

Шейн искренне рассмеялся.

— Значит, вот в чем штука, да? Вы зря потратили пленку.

— Не болтай глупости, приятель! Ты отлично знаешь, что, если фотография появится в газете, тебе будет не до смеха.

Человек двигался напряженно, в его противных узких глазках ясно читалась тревога.

— Не называй меня приятелем! — рявкнул Шейн. — Печатай свою фотографию, будь ты проклят! — Он встал. — Перед тем, как уйти, я еще взгляну на смежную комнату.

— Лучше не ходи! — с отчаянием в голосе сказал парень. — Не ходи, я тебе говорю!

Рука его скользнула в отвисший под тяжестью пистолета карман пиджака. Шейн рассмеялся.

— Макферлейну не понравится, если ты устроишь здесь стрельбу.

Он шагнул к внутренней двери.

Дверь распахнулась, едва он взялся за ручку. Шейн увидел высокого худого человека в безукоризненном костюме. У него было длинное лицо и усталые серые глаза, смотревшие то на Шейна, то на бандита.

— Спрячь пистолет в карман, Конвей, и выходи, — сказал он.

— Конечно, босс, конечно. Но этот мерзавец — он не хочет слушать никаких доводов. Я ему только что сказал…

— Дальше буду говорить я, — перебил его Грант Макферлейн.