— Что это ты репетируешь, милая? — улыбнулся Шейн. Его серые глаза смеялись. Он захлопнул дверь и шагнул к жене, вытянув вперед руки.

Филлис возмущенно оттолкнула его.

— Не прикасайся ко мне! — резко приказала она. — Посмей только пальцем ко мне притронуться!

Веселье в глазах Шейна погасло. Улыбка ушла с его покрытого морщинами лица медленно, словно он хотел сохранить ее, но не мог заставить мышцы лица повиноваться.

— Что за чертовщина, Фил? — детектив испытующе осматривал себя и даже принюхивался, чтобы удостовериться, что не влез по небрежности в какую-нибудь мерзость.

— Не пытайся перевести это в шутку! — снова напустилась Филлис. — Я никогда не позволю тебе снова меня коснуться. Никогда, пока я жива!

— Ей-богу, я и не думал шутить! — запротестовал Майкл. — Я просто не понимаю, в чем дело. Никогда в жизни не был так мало расположен шутить. Что с тобой стряслось?

Филлис засопела и сказала сдавленным голосом:

— Оказывается, у меня еще осталось чувство собственного достоинства, только и всего. А ты, небось, думал, что оно окончательно исчезло, когда ты на мне женился!

Шейн беспомощно опустил руки и сузившимися глазами смотрел на жену. Она передразнила его позу и точно, как Майкл, сузила глаза. Он засмеялся, но это была лишь жалкая попытка обратить все в шутку.

— Ты злишься, что я не пришел раньше? Я был ужасно занят и…

— Конечно нет! — бушевала Филлис. — Я была бы счастлива, если бы ты вообще не вернулся.

Шейн вздохнул.

— Ну, будь же благоразумна, милая!

— Не смей называть меня милой! — огрызнулась она и топнула по ковру маленьким голубым тапочком. — Благоразумной? Ты, наверное, имел в виду — готовой все снести и со всем молча согласиться?

— Проклятие! — с горьким недоумением произнес Шейн. Он отвернулся от жены и пошел в ванную. Там открыл заветную бутылку коньяка и налил себе полстакана темной ароматной жидкости.

— Давай-давай! — визгливым истеричным голосом закричала Филлис. — Теперь еще накачайся бренди!

Шейн задержал стакан на полпути ко рту, хмуро посмотрел на янтарную жидкость, вздохнул и сделал два больших глотка.

Отставив стакан, Шейн внимательно посмотрел на себя в зеркало. Рыжие волосы торчали во все стороны, и царапины на левой щеке едва ли добавляли привлекательности его облику. Измученные глаза его отражения мрачно поблескивали над жесткой рыжей щетиной, удивительно быстро отросшей за этот длинный день.

В тысячный раз Майкл поразился, как ему повезло, что он женился на такой молодой и красивой девушке, как Филлис. И тут же с острым испугом подумал, что это счастье в любой момент может закончиться.

Может быть, то, что сейчас происходит, и есть начало конца?

Шейн никогда не знал, как справляться с подобными ситуациями. Ему приходилось успокаивать женскую истерику. Но не может же, черт возьми, человек бить по щекам свою собственную жену!

Шейн приложил ухо к приоткрытой двери в гостиную и услышал дикие рыдания Филлис.

Он молча закрыл дверь, сделал еще один большой глоток из своего стакана и отвернулся от взлохмаченного урода, глядевшего на него из зеркала.

Шейн плеснул в стакан еще бренди и залпом выпил. Потом торопливо снял галстук, подвернул воротник рубашки, закатал рукава и с удовольствием вымыл лицо и шею горячей водой. Потом взял свою бритву и старательно соскоблил уродливую щетину. Он смочил волосы горячей водой и аккуратно причесался.

Завязав галстук, Майкл бросил последний взгляд на свое отражение и решительно зашагал в гостиную.