Но все же он сырой, и нет за ним той всесокрушающей харизмы, силы и традиции усаживать за стол переговоров своих противников только лишь одной сомнительной популярностью в обществе.

– Против вашего Рода я не имею никаких претензий, кроме одного досадного происшествия, – продолжил Никита. – Да и то не лично к вам, Василий Дмитриевич. Вы, как Патриарх, должны реагировать на подобные вещи. Но лично я не намерен выслушивать обвинения в свой адрес по совершенно пустяшному поводу. Юрий сам согласился работать у меня по контракту. Заметьте, я не требовал от него вассальной клятвы или отречения от семьи. В современном мире такие нейтральные рабочие отношения допустимы. Или я не прав?

– Правы, Никита Анатольевич, тут никаких возражений, – Шаховский ловко орудуя вилкой и ножом, отрезал кусок холодной осетрины под соусом, положил себе на тарелку. Скорее, он просто хотел потянуть время, чтобы осмыслить дальнейший разговор. – Только моя сестрица, дражайшая Ксения Дмитриевна, абсолютно уверена, что Юрка стал аманатом в затеянной вами игре.

– Никакой игры нет, – Никита подавил нахлынувшее раздражение от дурацких претензий какой то взбалмошной бабенки, не имеющей в обществе мало мальски приличных отзывов и веса. – Ваш племянник совершил глупую выходку, за которую полвека назад могли бы голову оторвать. Как думаете, кому я больше поверю: слабой и беззащитной девочке, да еще не привыкшей жить в чужой для нее среде, или великовозрастному лбу, пытавшемуся совершить насилие?

– Чушь! – фыркнул Шаховский, уязвленный напором волхва. По сути, Назаров был прав. Князь тоже не верил в историю, произошедшую на реке. Ясно же, что у Юрия невовремя зачесалось в одном месте. – Если бы ваша молодая родственница не разгуливала в неподобающем виде перед мужчинами, то и разговора этого бы не случилось.

– Вы сейчас о чем говорите? – удивился Никита. – В каком виде разгуливала? Обычный купальник для вас уже неподобающ? Не будьте ханжой, князь. Признайтесь, что были неправы, пытаясь унизить и оскорбить Анну, а через нее – и меня. Зачем устраивать спектакль? Для вас Юрий – не более чем бездарный родственник, на которого уже все махнули рукой. А я даю ему шанс стать человеком. Урал ему вправит мозги на место. Вернется домой богатым и независимым, расплатится за ущерб.

– Кстати, об ущербе, – Шаховский тоже умел сдерживать эмоции. Аура еще могла показать, какие бури полыхают в душе князя, а на лице ни единой мимики, ни морщинки. – Машину все таки сожгла ваша юная чародейка, и вы этого не будете отрицать…

– Приношу извинения за излишнюю горячность Анны, – сбивая накал, ответил Никита. – Ущерб будет выплачен вам, Василий Дмитриевич, лично Юрием Старшиновым из его жалования. Мы особо проговаривали этот момент, и в договоре он зафиксирован…

Никита поднял руку, подзывая к себе Слона, выглядевшим в строгом черном костюме настолько внушительно, что визуально переигрывал телохранителей князя. Все сопровождающие расположились в малом зале ресторана, специально зарезервированном Шаховским для встречи, чтобы не смущать обычных посетителей. Слон подошел к столу, невозмутимо протянул волхву красную папку и с таким же видом отошел обратно на свое место допивать минералку.

– Пожалуйста, – Никита открыл папку и достал лист бумаги с отпечатанным текстом. Протянул князю. – Здесь не весь договор, а та часть, в которой сказано о компенсации за ущерб. Как видите, Василий Дмитриевич, все с обоюдного согласия. Юристы составили грамотный текст.

– Я бы хотел видеть его полностью, – поджал губы Шаховский, бегло просматривая экстракт договора.

– Сожалею, но вынужден отказать, – мотнул головой Никита.