Он скосил взгляд вправо, потом влево. Бычары по бокам от него пялились вперед с застывшими лицами. Их бугристые лбы скрывали кепки, тень от козырьков падала на глаза.

– Твари! – прошипел Ферзь.

И получил локтем в бок. Охнув, вор зажмурился, хватая воздух ртом, предчувствуя, как блеванет желчью.

Чернявый, что подписал его с мутантами идти, тоже тварь! Кровью умоется, когда Ферзь из этой бодяги выскочит, но сначала надо от мутантов избавиться. Вор, пересилив боль, сел прямо.

– Стоян, – старик шагнул к машине, – зачем так сильно?

Он перешел на язык нормальных людей.

Зажав ружье коленями, ударивший вора Верзила поправил лямки ранца за спиной, недовольно буркнул что-то и снова обхватил ручищами длинный ствол.

– Смотри, – старик недовольно качнул головой, – кабы ребро не сломал.

Снял флягу с пояса, протянул Ферзю, но тот не спешил ее брать. Сглотнул, вспомнив неприятный вкус бурды, после которой в желудке все затвердело и накатила сонливость.

– Пей, – повернувшись, сказал низкорослый.

Старик по-прежнему протягивал флягу, напряженно глядя вору в глаза. Мутант, которого назвали Стояном, размашистым движением обхватил Ферзя, словно любимую женщину. Согнув руку, слегка придушил старого вора, двинув предплечьем вверх, запрокинул ему голову.

– Пей, – повторил низкорослый.

Верзила взял флягу и сунул Ферзю в приоткрытый рот. Вонючая, вязкая жижа пошла не в то горло. Вор икнул, непроизвольно фыркнул – брызги вперемешку с соплями вылетели из носа. Тягучий комок скатился по пищеводу и ледышкой свалился в желудок. Перед глазами поплыло.

Стоян отпустил Ферзя.

– Так лучше? – Старик перегнулся через борт, забрал флягу.

Ферзь с удивлением ощутил, что боль в желудке отпускает, и кивнул в ответ. Правда, мысли в голове потекли медленней, стали как кисель.

– Тодор, – сказал старик, – сними ранец, сходи к холмам. Посмотри, что за ними. Жив, тебе на свалку, Стоян – в лес.

Верзилы попрыгали на землю, скинув тяжелую поклажу, разошлись.

– Поговорим. – Старик занял место водителя, сев боком к Ферзю. – Ты помнишь, как меня зовут?

Имя само всплыло в голове – твердое, как гранит, крепкое, как железо.

– Демир, – сказал вор, глядя в умные глаза мутанта.

Слова эхом отдавались в голове Ферзя, лица собеседников слегка расплывались, вокруг все было серо, как в тюремной камере киевской Лавры, куда он угодил в юности, когда впервые смокрушничал. С подельниками завалил двух монахов, иначе в продуктовый склад было не забраться. Но не учли они тогда, что сигнальная электроника на воротах стояла, спалились все. Жрецы отбили Ферзю почки и бросили в камеру. Потом пришел узколобый хмырь с козлиной бородкой, осмотрел его ушибы и составил протокольную запись, зарисовав приметы вора.

– Это Крум. – Старик указал на подступившего к сендеру низкорослого мутанта.

– Стоян не переборщил? – Крум взял Ферзя за подбородок, оттянул одно веко, потом другое.

Вор отдернул голову. Он не манис для продажи, чтобы ему в рожу заглядывали.

– Нет, сейчас он мало выпил, – возразил старик.

– Что за пойло? – Ферзь встряхнулся, стараясь избавиться от шума в голове.

– Отвар из песчаного бессмертника с добавками дурман-травы, – мягко сказал Демир. – От язвы помогает.

Лицо мутанта разгладилось.

– Только часто и много его нельзя: кишки вязать станет, – добавил он, – придется клизьму ставить.