Крум глянул назад. «Тевтонец» остановился. Пулемет выдал длинную очередь, но то ли стрелок был неважный, то ли прицел сбит – пули прошли высоко над головами мутантов. После чего «тевтонец» рыкнул и покатил, раскачиваясь на ухабах, набирая скорость, к Ленинскому тракту.

– Они не отстанут от нас, – сказал Демир, когда Крум подрулил к эстакаде между холмами. – Погонят к одной из своих застав.

Сендер вильнул, взбираясь по отлогой насыпи, выехал на дорогу и встал колесами в накатанную караванами колею.

Проскочив под эстакадой, машина заметно прибавила в скорости. Вдалеке справа виднелись развалины поселка. Демир обернулся.

– Стоян, видишь их?

– Нет!

– Вперед смотрите! – крикнул Крум. – Держись!

Он резко бросил машину влево, объезжая глубокую рытвину. Демир ахнул, вовремя схватившись за борт.

– Нужна остановка! – старик снова оглянулся. – Ферзь совсем плохой. Перевязать на…

Раздался хлопок, сендер подбросило, Крум едва удержал руль. Их вынесло на обочину, машина запрыгала по ухабам, поднимая пыль.

– Колесо! – закричал следопыт. – Колесо пробило!

Машину болтало из стороны в сторону. Крум увернулся от фонарного столба, снова выскочил на дорогу, не снижая скорости, пронесся по ровному участку, навалившись грудью на руль, чтобы не стащило в занос.

Впереди показалась развилка – Ленинский тракт убегал прямо, дорога к поселку резко сворачивала вправо, в низину. На повороте стояло приземистое кирпичное строение с односкатной прогнившей крышей и широкими оконными проемами, глядящими на дорогу. За строением возвышался лес, по обочине рос плотный кустарник.

Когда сендер приблизился к развилке, Демир приказал:

– Прыгай, Стоян.

Крум вывернул руль, ударив по тормозам. Взметнулся песок, в стороны полетело крошево асфальта – машина вписалась в поворот.

Старший Верзила, прижав к груди ружье, упал на бок, вскочил и прихрамывая побежал к кирпичной постройке, доставая на ходу динамитную шашку. Вдалеке под эстакадой показался «тевтонец». Крум надавил педаль газа и сгорбился за рулем. И прозевал-таки глубокую яму. Сендер чиркнул бампером по дороге, под днищем хрустнуло, скрежетнуло – машину подкинуло. Следопыт выпустил руль, успел закрыться локтями, когда капот с треском вломился в кустарник. Пробив заросли, сендер со звоном врезался в крепкое толстое дерево.

Грудью Крум ударился о руль и погнул его, перед глазами вспыхнули звездочки. Следопыт потерял сознание лишь на миг и тут же, вынырнув из темноты, тряхнул головой.

Под капотом шипело, из щелей валил дым. Сжав челюсти, Крум откинулся на сиденье и увидел перед собой подошвы Демировых сапог. Старик стонал, распластавшись на передке. Крум оглянулся. Сзади была куча мала: Жив придавил Ферзя, под ним, громко мыча, шевелился Тодор.

С рокотом к развилке приближался «тевтонец». Крум попытался встать, но не смог: нестерпимая боль пронзила грудь, нога застряла между педалями.

– Жив, – прохрипел он. – Жив!

Ухватившись за баранку, следопыт кое-как повернулся, другой рукой сцапал Верзилу за шиворот, дернул вверх, одновременно пытаясь выковырять ногу из педалей.

– Вставай, Жив! Монахи близко!

Верзила уставился на Крума бессмысленным взглядом, заморгал.