– И зачем это все? – Тура выпрямился, положив ладонь на рукоять револьвера.

– Как зачем? – Архип удивленно уставился на него. – Наша доля Ильмару, башмачники в союзе с Орденом. Ты будто не знаешь?

Жрец не ответил.

– Пусть кто-нибудь из монахов людей моих к Лавру сопроводит, – продолжил Архип, утирая пот с лица. – Чтобы он деньги принял, пересчитал и со старостой запись составил.

Тура нахмурился.

– Допускать посторонних в Храм не велено. Жрецы сами ящик…

Он замолчал, увидев, что Архип качает головой.

– Нет, – глава клана подцепил носком сапога крышку и захлопнул ящик. – Запирай, Козьма.

Архип Дека повернулся к Туре.

– Тут денег прилично. Поэтому, – он развел руками, – сдадут только Лавру и в присутствии старосты. Или ты в покои Ильмара предлагаешь прогуляться, потом обратно?.. Оно тебе надо?

Жрец засомневался, но лишь на мгновение.

– Некроз с тобой, – бросил он. – Пошли.

Развернулся и быстро зашагал к Храму. Проходя мимо редута, кликнул по именам двоих жрецов-карателей; один забежал вперед, стащив с плеча винтовку, второй пошел позади башмачников, держа оружие наперевес. Хитрость Козьмы сработала! Трое башмачников в сопровождении жрецов прошли через ворота в Храм и пронесли ящик.

Поднявшись на балкон под каменным изваянием Зачинщика Прилепы, Тура приказал первому жрецу проводить Архипа в покои Ильмара, потом разыскать старосту. А сам повел Юла с Козьмой через плац к навесам для машин.

Там было оживленно. Пока глава клана шел к Храму, он успел насчитать десять подготовленных к выезду «тевтонцев», которые выстроились в колонну перед северными воротами. Еще вокруг четырех машин суетились механики. Тяжелый самоход с рокотом выкатился из-под навеса и пристроился в хвост колонны.

Да, Орден – это сила. Архип прикинул численность жрецов в конвое и поежился, хотя на улице было жарко. Но давать обратный ход уже поздно. Теперь все зависит от разговора Юла с Лавром. Он сжал кулаки, стараясь унять нарастающую дрожь в пальцах, и утер рукавом холодную испарину на лице.

Сопровождавший его жрец распахнул уже знакомую дверку в южной стене обители и шагнул в темный коридор.

* * *

На подъезде к Капотне творилось что-то непонятное. Немного в стороне от жилого сектора, между заставой и заводом, вырос палаточный лагерь. Вик, притормозив, направил сендер вдоль границы некрозного пятна. Вчера на пустыре даже намека на палатки не было. Над самой большой на флагштоке развевался вымпел управителя люберецких кормильцев. Ветер трепал длинное желто-зеленое полотнище, будто хотел сорвать его со столба и унести прочь. Интересно, что в Капотне делает главный фермер Иван Тесла? Какого мутафага сюда чуть ли не весь фермерский клан пожаловал?

Объехав некрозную плесень, Вик повел машину к дороге, с которой вчера так опрометчиво свернул. Теперь это была не колея вовсе, а две широкие борозды, пропаханные в грунте гусеницами тяжелых фермерских тракторов. Странно. Вик остановил сендер, забрался с ногами на сиденье и приложил ладонь козырьком ко лбу. Следы на дороге точно оставили люберецкие кормильцы, и в Капотню они прибыли сегодня ночью. Для чего? Что вообще происходит?

Он прищурился. С северо-востока к заводу пылил караван. Еще один клан? Дымное облако от выхлопа десятков машин тянулось над холмами в сторону Балашихи. Караван змеей выползал на равнину, и хвоста ее не было видно.

Вик почесал щеку и нахмурился. Похоже, в Капотне намечается сборище всех московских кланов. С одной стороны, такое оживление на руку, среди палаток и толпы людей легко затеряться, а с другой… Он мучительно искал предлог, под которым сможет пробраться на завод.