Изменить размер шрифта - +

– Заправились, походу.

– И колесо сменили, – Оглобля присел, разглядывая погнутый обод, покрытый жеваной резиной.

Подъехал Прохор.

– Что тут у вас?

– Совсем недавно они были здесь, – высказался Юл.

– И куда поехали? – произнес ординарец, складывая трубу.

Все посмотрели на равнину.

– Так по следу определить можно! – воскликнул Оглобля.

– Если с дороги свернули… – Рэм перестал почесывать шелушившуюся от жары руку, махнул неопределенно. – Ищи ветра в поле. Равнина камнем усеяна, дымом, смотри, как тянет с топей. Пока плутать будем…

Он снова махнул.

– К Минску они идут, – долетело с повозки.

Все, кроме Юла, обернулись. Быстрым шагом подошел Мирч Сельмур, осмотрел находки.

– Я бы в топи тогда пошел, – произнес Юл.

– Чего-о? – Прохор вытянул шею и приподнялся в седле, глядя на север.

Калеб покивал.

– Туда, не иначе. – Юл указал на дорогу. – Видите?

– Что? – спросил Оглобля.

– Вот и я ничего не вижу. Уехали ведь недавно, значит, к северу повернули, в дыму спрятались.

– Там же дышать нечем, – пробормотал Оглобля.

– Не, – Прохор помотал головой, – они ж не смертники…

– Когда припрет костлявая, – раздумчиво сказал Юл, – тогда и не на такое решишься.

– У них раненый, – добавил Калеб. – Быстро не поедут.

– Поворачиваем в топи, – заключил Мирч Сельмур и быстро зашагал к повозке.

Когда отряд выехал к пересохшему руслу, Юл придержал коня. С ним поравнялся Калеб, сзади пристроился Прохор, остальные порысили вдоль берега.

– Через топи ходить доводилось? – спросил Калеб.

– Было однажды, дурил по молодняку, – отозвался Юл, стягивая платок на подбородок.

– И?

– Река тут раньше была, но липты уже на моей памяти росли. Им вонь эта нипочем. А вот фермеры отсюда все посъезжали. Та´к вот… – Юл пожевал губами, сплюнул горечь. – Тогда торфяник и свалки за ним еще не сильно горели, к Минску и в Московию через этот брод Лига фермеров караваны водила.

– Брод близко?

– Угу, – буркнул Юл. – Только думается мне, что земля за ним вовсю уже горит. Липта торф хорошо сушит. Раньше дым только у перепутья начинался, а сейчас?

– Уже тута дышать невозможно, – закончил Калеб.

– А зачем фермеры через брод караваны водили? – подал голос Прохор.

– Сразу видно, не бывал в Пустоши, – усмехнулся Юл. – На перепутье застава орденская раньше стояла. И за Сухим морем, на подъезде к Харькову, до сих пор быть должна, и патрули там ездиют ихние. А застава что? Досмотр, оброк…

– А сейчас? – спросил Прохор.

– Тебя родичи, – Юл оглянулся, – видно, совсем малым в Москву привезли.

Прохор кивнул.

– Под Минском давно никто не живет. Лихорадка всех, почитай, выкосила. Небоходы одни остались, да и те крепость такую возвели… – Он дернул подбородком к небу. – И летают по округе, дежурство ведут. Ежели чужие забредают, могут лупануть из пулемета прямо с воздуха.

– И как же мы там проедем? – занервничал Прохор.

– К перепутью пойдем.

Быстрый переход