|
Все в мире думают, что мужчина – хозяин в доме, что жене уготована лишь скучная брачная постель, куда он захочет заявиться после свидания с очередной любовницей. Но жена – не бездомная кошка, которую можно или приласкать, или прогнать за дверь. Если она будет так думать про себя, то и заслуживает подобного обращения с собой или кое-что похуже. Покоряясь во всем мужу, ты совершишь преступление против всего рода женского, берущего начало от прародительницы Евы. Молю Бога, чтобы муж был тебе верен. Наверное, так иногда бывает! Мой первый венчанный супруг Людовик был верным мужем. Второй – Генри – худшего пакостника я в жизни не встречала. Странно, но я больше тоскую по Генри.
Ты станешь женой мальчишки… ведь Людовик старше тебя, может, всего на пару месяцев, а это значения не имеет. Если ты привяжешь его веревками, прикуешь цепями к супружеской кровати, то достигнешь успеха. Именно в королевской постели даются обещания, и чаще всего они выполняются. Но не обольщайся. Проверяй, выполнил ли муж то, что обещал, обнимая тебя, а если нет, то безжалостно отлучай его от постели. Может быть, я слишком рано преподаю тебе эту науку, ты сама вскоре все познаешь… – Нет-нет, мадам! Вы столько знаний передали мне, что у меня голова вот-вот расколется… – Твоя головка крепкая, Бланш, а жизненный опыт дороже всей учености, почерпнутой из книг. Но он и жесток! Надо иметь смелость встретиться с действительностью лицом к лицу. Даже мужчины-рыцари опускают забрало шлема, когда мчатся навстречу острию вражеского копья. Сказав это, старуха внезапно заснула, и никакие колдобины на дороге не могли вывести ее из оцепенения. Кортеж преодолевал Пиренейскую горную преграду, защищавшую солнечную Кастилию с севера. В узких ущельях дул ледяной ветер. Бланш тревожилась за бабушку – ведь нелегким было для старой женщины это путешествие. Она уже успела полюбить ее и каждое утро ждала продолжения задушевных бесед. И нескольких дней не прошло, а она уже повзрослела и перестала быть наивным ребенком, куколкой с шелковистыми волосами и невинным взглядом глупеньких глазенок. Бабушка передала ей знание, может быть, то самое, что отвратило Еву от рая и погрузило первую женщину в пучину настоящей жизни. Бланш понимала, что бабушка исподволь готовит ее к боли, бедам и печалям, уготованным Господом женщине. Так случилось, что они надолго застряли в крохотной горной деревне, застигнутые внезапным снегопадом. Тут только Бланш заметила, как старуху терзает холод и как трудно ей дышится. От старой Элеонор не укрылась тревога девочки. – Не бойся за меня, дитя. Мой конец неминуем и уже близок. Но Господь одарил меня под занавес, который вот-вот опустится, великой радостью – общением с тобой, Бланш. И я не умру раньше, чем мы вместе прибудем к цели. В Париже мы расстанемся, и я вернусь в монастырь Фонтерволт. Там я помолюсь за тебя, за прощение своих многих грехов… Ничто не заставило бы меня покинуть стены монастыря, если б не заботы о нашей семье. О, как я тревожусь за моих отпрысков, Бланш! И как мне страшно… Но с тех пор, как я потеряла моего любимого сына… мне уже незачем жить… Ты ведь не заменишь мне его! Язык старухи стал заплетаться. Она задыхалась и начала молиться. – Молитесь в уме, а не вслух, бабушка! Вам трудно говорить, – настаивала плачущая Бланш. – Его прозвали Львиное Сердце… а сердце у него было нежное, и в детстве он был таким милым мальчиком… Мы с тобой подружились, внучка, не так ли? Как жаль, что ты такая молодая, а я совсем дряхлая. Мы, Бланш, составили бы хорошую парочку. В тебе играет моя кровь… Мне хотелось бы, чтобы ты познакомилась с Ричардом… Он никого не боялся, даже отца. Генри знал это… и ненавидел его. Вот поэтому я любила Ричарда больше, чем других сыновей. |
