Перед ее мысленным взором возникали картины, нарисованные на потолке пламенем свечи и лунными лучами, проникшими через занавески. Вот отец возвращается с войны, громыхая доспехами, запыленный, усталый, счастливый, входит в сумрачную прихожую замка, ищет взглядом, где его хорошенькие девочки и жена. Разве они не встречают его?

Господи, Господи! Как была Бланка, ставшая теперь Бланш, счастлива тогда!

– Я должна быть рядом со своей матерью. Отец умер, и матушка осталась одна. Прости меня, крошка Луи, но я отправлюсь в далекий путь…

Младенец бессмысленно таращил глазенки, а все при дворе согласились с решением Бланш. Начались приготовления к дальнему путешествию.

Но прискакал новый гонец с новой плохой вестью.

Двух месяцев не прошло, как матушка Бланш, похоронив мужа, тоскуя по усопшему супругу, переселилась в мир иной. Сердце ее не выдержало разлуки с любимым.

Их общее завещание было вскрыто, и, согласно желанию супругов, тела короля и королевы захоронили рядом, в склепе монастыря Лас-Хуэгас, на высокой скале, откуда открывался вид на всю их благодатную страну.

Камень и известь скрепили и без того их прочный брак навечно.

– Тот, кто был в жизни неразлучен, не расстанется и за смертным порогом, – сказала Бланш своим служанкам и подругам.

Она печалилась, потому что дочь должна горевать, потеряв родителей, но будущее сулило ей одни только радости.

Муж обожает ее, свекор уважает, а двое цветущих сыновей растут на радость всем.

Мечты его о вторжении в Англию развеялись как дым, когда по глупой случайности, от неожиданной смены ветров, французский флот был рассеян, а затем частью потоплен англичанами.

Неудача постигла Филиппа Августа также в Пуатье и во Фландрии. Он рассчитывал, что все отвернутся от Джона, но нашлись люди, преданные не лично королю, а английской короне – Уильям Маршал и Губерт де Бург. И они удерживали Джона до поры до времени на плаву.

Конечно, Джон был обречен.

Английские бароны потребовали от него подписания Великой хартии вольностей, которая закрепила право человека – не только дворянина, а любого подданного – оспаривать решения властей. В хартии было шестьдесят четыре пункта, и нарушение хоть одного из них грозило монарху свержением с престола.

Что свершил, подписывая такую хартию, неразумный Джон? Он подверг сомнению само понятие об абсолютной монархии. Он предал всех властителей Европы. Однако за его трон продолжали сражаться верные вассалы – верные не ему, а своему государству.

Неусыпно озабоченный мировыми проблемами, стареющий Филипп Август послал за Людовиком и Бланш.

Они явились, и он тут же удалил всех министров, полководцев и слуг.

Беседа должна быть тайной.

– Корона вот-вот слетит с головы Джона! – заявил он.

– Но он подписал хартию, и бароны смирились, – возразил Людовик.

– С таким негодяем на троне никто никогда не смирится. Настало время…

Тут свекор посмотрел на Бланш, и глаза его вспыхнули как раскаленные в очаге угли.

– Пришло время вам, невестка, заявить свои права на корону Англии! Клянусь, вы ее получите!

– Это немыслимо, отец! Опомнитесь! – вскричал Людовик.

Это был уже не прежний хрупкий мальчик. Он повзрослел и обрел способность спорить с отцом.

– Опомнись ты, сын! Иначе упустишь свой шанс! Английские бароны встретят тебя с распростертыми объятиями, как мужа своей доброй королевы. Им нужен сильный и справедливый правитель, который избавит их от Джона.