– Я переговорил со своими друзьями. Только с теми, кому я могу доверять. То, что я скажу, останется между нами, Дэвид?

– Безусловно, – ответил Холден, понизив голос.

– Мы думаем организовать небольшую группу, только свои. В основном полицейские и ветераны. Вы подходите по обоим критериям. Я негласно проверил ваше прошлое. Простите, но только так я смог убедиться, что вы говорили правду по поводу детонатора, когда человек, которого я знал много лет, отказался говорить со мной по этому поводу. Вы провели несколько достаточно рискованных дел, и это только по незасекреченным данным.

– Что вы собираетесь делать, Руфус?

– Мы создаем небольшую сеть для получения разведданных и организацию на случай, если все придет в упадок и правительство окажется неспособным управлять ситуацией.

– Так нельзя, Руфус. Слушайте, я вполне уважаю ваши намерения. Но таким образом вы ничего не добьетесь. Что бы вы ни предприняли, все закончится насилием. Даже самые лучшие люди, со спецподготовкой и дисциплиной, наделают непоправимые вещи. Спасибо за приглашение. Но больше не предлагайте мне этого, хорошо?

Лицо Барроуса на мгновение окаменело, затем он улыбнулся.

– Хорошо. Я понимаю, когда люди высказываются прямо. Мне кажется, вы не правы, и, что еще хуже, я думаю, вы вскоре поймете, что были не правы. Поэтому считайте, что приглашение остается в силе.

– Спасибо, – искренне ответил Холден.

Холден посмотрел на часы. Было пора уезжать.

– Когда вы собираетесь начать носить эту штуку постоянно?

– Пока не возникнет непосредственная необходимость, – ответил Холден. Ветер слегка усилился. Если так пойдет дальше, микрофоны на церемонии не смогут работать нормально. – Это все равно, как страховка от пожара, Руфус. Когда страхуешься, не обязательно весь день сидеть и ждать, когда загорится дом; тем не менее, знать, что ты застрахован, это успокаивает.

Барроус перезарядил пистолет. Тут он вновь улыбнулся.

– Но в случае со страховкой, Дэвид, тебе не обязательно всегда иметь при себе полис; надо просто помнить название компании, и, если что-то случится, у вас все в порядке. Но ведь, если вас прижмут к стенке, нет смысла кричать: «Беретта», так ведь?

Дэвид Холден промолчал.

– Ты похожа на сексапильную клиентку частного детектива в боевике, – сказал он ей, снимая туфли.

– Я сижу не дождусь, пока ты разденешься до подштанников, потом я закричу: «Насилуют!», откинусь на стуле и буду смеяться, – сказала она. – В этом есть преимущество, – начала она, сменяя тему, – когда твой муж носит только черные, коричневые и синие галстуки. Он говорит тебе принести синий костюм, и ты сразу понимаешь, какой галстук принести вместе с костюмом.

– Я думал одеть коричневый галстук. Он лучше смотрится с белыми носками, – сказал он, указывая на ноги. Он начал снимать джинсы. – Мэг с Дэйвом присмотрят за Айрин? Я помню, как она в прошлый раз появилась на церемонии вручения дипломов. Она была похожа на китайского пожарного.

– Сейчас она повзрослела. Как настоящая леди. На ней белые перчатки. И белая шляпка с прошлой Пасхи. Она выглядит прекрасно.

– Она пошла в свою мать.

– Не буду возражать против комплимента, но она больше похожа на тебя. За исключением того, что она девочка.

Холден посмотрел на Элизабет.