– Вам более не стоит гарцевать впереди на своих лошадях, господа. Пересаживайтесь в крытую повозку и не показывайте оттуда носа без нужды.

– Но… – попробовал возразить Ржев, но Али прервал его.

– Сейчас слишком многое поставлено на кон. Выполняйте мой приказ!

Али отъехал от своих подопечных и снова занял свое место рядом со своими кайсаками.

"Положение становиться опасным, – подумал он. – С этими купцами нужно что-то делать. Из-за них я и все мои люди в Крыму могут провалиться. Ведь если их опознают, то ниточка от них потянется ко мне. А от меня станет распутываться весь клубок".

Али понимал, что его хозяева в Москве совсем не заинтересованы в таком повороте событий. На его внедрение ушло столько времени и многие тысячи золотых из государевой казны.

Но сейчас ему не с кем было посоветоваться. Кого эти посланцы должны были в Крыму освободить? Вот вопрос вопросов. А если изъять у Мятелева письмо тайное и узнать к кому его направили?

Нет! Али сразу же отбросил это. В Крыму Мятелев и сам покажет ему эту грамоту.

Главное довезти его до Крыма так, чтобы никто его не узнал. Сейчас целые сотни пленных погонят в Крым. И угораздило же Пожарского проиграть битву.

И кто тот человек на Москве кто послал приказ Пожарскому? Неужели сам глава Приказа тайных дел? А уж Али лучше иных знал, что во главе этого приказа стоял царь Алексей Михайлович.

А шпионы государства Российского подчинялись Приказу тайных дел. И сам Али уже много лет состоял при этом приказе. На русские деньги молодого калмыка пристроили в Крыму и там благодаря этим деньгам он сталь быстро делать карьеру в Бахчисарае.

И русское правительство получало через него множество ценной информации. А теперь, когда его покровитель Селим-бей стал доверенным хана Мехмед Гирея, ценность Али как агента возрастала в сто раз.

"А здесь еще этот принц Мюрад Гирей в дело встрял, – думал Али. – Его послание в Ак-Мечеть Салават-Гази бею стоит предать. С этим принцем шутки плохи. Если он станет ханом, то мне стоит ему услужить. А если нет, то стоит отвести от себя все подозрения в связях с ним. Но можно использовать этих русских…" Федор спокойно спал в повозке под войлоком, а Василию Ржеву не спалось. Слишком его обеспокоило поведение Али. Он в отличие от боярского сына понимал что Али за человек. Такой рисковать просто так не станет.

"Завтра прикажет нас зарезать и все. И что мы сможем сделать? У него здесь столько людей. И каких людей! Разбойники русские по сравнению с его кайсаками ангелы сущие. Впрочем, с этим Али торопиться не станет. Если бы хотел убить – то уже убил бы. Вокруг степь. Один приказ кайсакам и все они лягут под саблями за несколько минут. Пока они еще нужны".

Ставка хана Мехмед IV Гирея под Конотопом В лагере хана крымского в большом шатре находились сам хан со своими мурзами и салтанами, гетман Иван Выговский с полковником Данилом Сомом, полковником Григорием Лисицким, полковником Григорием Гуляницким и генеральным судьей Самойлом Зардным. Также был приглашен и гетман Анжей Потоцкий со своими полковниками.

– Аллах милостивый и милосердный даровал нам победу! – торжественно произнес хан.

– Урусы ушли с большими потерями. Воевода Трубецкой отступил к крепости Путивль.

Нами захвачено около 4 тысяч пленных.

– Велик Аллах! – вскричали татарские военачальники.

Гетманы никак не проявили своей радости тому, что хан приписал честь победы себе.

Мехмед Гирей хорошо понял, о чем они думают, и усмехнулся.

– Ты не рад нашей победе, гетман? – спросил он Выговского.

– Рад победе, великий хан. Но война не закончена. Трубецкой ушел и его армия цела.

– На все воля Аллаха! Всевышний не пожелал, чтобы мы разгромили и его.