– Войска нам и не требуются, ваше величество. К Выговскому я направлю одного человека.

– Одного?

– Именно одного. Это иезуитский монах Пьетро Ринальдини. Мне доложили, что он несколько дней назад прибыл в Краков. Я знаю его давно, и он сможет убедить Выговского отречься от власти и сложить гетманскую булаву добровольно.

– Зная пана Ивана, не думаю, что какой-то монах добьется успеха.

– Ринальдини не какой-то. Умнейший человек.

– Выговский тоже не дурак и слишком честолюбив. Он не отречется от власти. Он считает, что он её достоин. И я даже признаю, что это так.

– Так, ваше величество, против моего плана? Против Ринальдини?

– Нет! От чего же, пан Никола? Пусть попробует, ваш монах. Хуже не будет…

Пан Николай Цвилиховский и монах Пьетро Ринальдини худой и высокий аскет в простой черной одежде предстал перед паном секретарем короля и почтительно ему поклонился.

Цвилиховский не преставал удивляться этому человеку. Монах выглядел кротко, и его открытый и честный взгляд сразу располагал к себе. Он мог уговорить любого передать родного отца. Кроме того, монах говорил больше чем на десяти языках, так как на своем родном итальянском, и отлично знал все династические тайны Европы, Московии, Крыма, Турции.

– Пан хотел меня видеть? – спросил он Цвилиховского.

– Да, друг мой. Вы прибыли из Италии недавно?

– Три дня назад.

– И вы были приняты нашим святым отцом в Ватикане? Я верно слышал или…

– Верно, пан секретарь. Наш святейший отец папа принял меня. Но я по-прежнему остаюсь ничтожным служителем церкви.

– Я знаю вас как человека, который есть образец служению делу.

Я знаю, пан, про что вы хотите говорить со мной. Гетман Выговский? Этот человек вас интересует?

– Да, друг мой. Я поражаюсь вашей прозорливости.

– Прозорливость здесь ни при чем, пан секретарь. По роду своей деятельности я о многом осведомлен. С гетманом Выговским все будет решено в срок. Я лично увижусь с ним, но не нынче.

– Не нынче? Но мне казалось, что дело сие не терпит отлагательств. Таково желание…

– Немного позже, – перебил Цвилиховского монах.

Цвилиховский понимающе склонил голову. Этот сеньор Пьетро знает, что говорит, и спорить с ним он не стал…

Ак-Мечеть: Федор Мятелев и Василий Ржев Василия и Федора поместили в дальнем флигеле дворца салтана. Их люди располагались в другом месте на подворье дворца калги.

– Думаешь, он нас отпустит? – спросил Ржева Федор.

– А куда ему деваться? Салтан бы, конечно, прикончил нас, так на всякий случай, но он не станет этого делать. Он боится того от кого мы пришли. С Мюрад Гиреем шутки плохи.

– Но мы не посланцы царевича, Василий. Мы только те, кто предал письмо. И какая от нас теперь польза? Письмо у него в руках, и если мы исчезнем, то…

– Так было бы, если бы салтан знал, что Мюрад Гирей предал письмо не с нами. Но я то ему не сказал об этом и он думает, что царевич послал именно нас с тобой. Мы для него посланцы претендента на крымский престол. А салтан, человек хоть и смелый, но осторожный.

– Хорошо. Не хотелось бы помереть вот так глупо, зарезанным в Крыму за интересы какого-то царевича.

– Эх, парень. Смерть всегда глупа. Расскажи мне кто, и когда умер неглупо? Знавал я одного сотника, что участвовал в сотне битв с татарами, турками, ляхами.