После последнего штурма южных ворот противник больше не осмелился продвигаться вперед. Вместо этого они снова начали стрелять из баллист. Каждый удар хоть и совсем медленно, но разрушал бойницы и стены. Всякий раз, когда не удавалось вовремя отрубить канат, прикрепленный к снаряду с крюками, из стены вырывали целые куски. Упряжка буйволов, которая тянула канаты, оказывалась сильнее прочности бойниц, а иногда даже одолевала целые куски стен. Снова и снова камни с грохотом откалывались от стен и падали на землю, оставляя широкие бреши в таких важных оборонительных сооружениях. Бороться против такой опасности было трудно. Ведь как только защитники направлялись к канатам, на них дождем сыпались стрелы, в то время как вьючные животные были за пределами досягаемости стрел защитников.

— Трусливые ублюдки, — пробурчал Кевес и сплюнул на землю, когда от стены с треском отвалился еще один большой кусок.

— Как по мне, так они должны разнести всю крепость, — ответил Тамар, не отрывая взгляда от вражеских отрядов. — Пока они прямо не нападают на нас, они не могут взять крепость.

Пока снова стреляли из двух баллист, их враги держались на безопасной дистанции. Когда снаряды вновь с громким треском врезались в стену, Тамар закричал:

— Давай!

Через небольшой проем для выхода на площадку перед крепостью, всю усеянную трупами, устремилось где-то три дюжины защитников. Однако вместо того, чтобы накинуться на нападающих, воины натянули тетивы луков и выпустили целый град стрел на упряжку буйволов. Во вражеских рядах сразу же возник беспорядок, люди бросились в стороны, животные взревели от боли. Тут буйвол, ведущий впереди, упал, накрыв собой погонщика, остальные понеслись что есть мочи.

— Назад! — приказал Тамар, и его подчиненные снова забежали в крепость, прежде чем противник смог что-либо предпринять против их вылазки.

— Это заставит их подумать, — сказал Кевес и потер свое искалеченное ухо.

— С военной точки зрения это была пустая победа, — ответила Флорес, и Тамар развернулся к ней, — но важная для морали.

Он согласно кивнул влахаке. Но прежде чем смог ответить, к ним на башню по лестнице взбежала юная воительница.

— Вецет! — прокричала воительница, в которой Тамар узнал Маиску, гвардейца из города.

В ее доспехах были видны порезы и дыры, но на первый взгляд она не была ранена. Толстая кожа доспехов с закрепленными на ней металлическими пластинками хорошо защищала белокурую воительницу.

— Вы должны спуститься во двор, вецет, — сказала Маиска, тяжело дыша после быстрого подъема.

— Что такое? — с тревогой спросил Тамар.

— Там снова госпожа Висиния. Она хочет поговорить с вами, вецет!

— Висиния? — удивленно воскликнула Флорес. — Почему?

Но влахака пробежала мимо Майски в сторону лестницы, не дожидаясь ответа. Тамар вопросительно посмотрел на масридку.

— Она сказала лишь, что должна поговорить с вами.

— Хорошо. Кевес, за мной. Маиска, ты остаешься здесь. Если наш противник хоть что-нибудь предпримет, все равно что, сразу же сообщи мне.

Кивнув с серьезным видом, воительница подтвердила приказ и подошла к брустверу, в то время как Тамар вместе с Кевесом побежал во двор. Там действительно стояла Висиния сал Сарес. Однако Тамара поразило не столько появление влахаки, сколько ее вид. У нее не было половины юбки, а из распустившейся косы на лицо спадали несколько длинных прядей.