— Нам нужно выбираться! — крикнул он Флорес и, пригнувшись, побежал к ней.

Пыль все еще царапала ему горло, а во рту чувствовался горький привкус земли.

— Оставь меня! — заявила ему Флорес и голыми руками начала копать землю. — Она где-то здесь, мы должны спасти ее!

Большой камень сорвался с потолка и упал позади них в воду с громким всплеском. Тамар вытер грязь с лица. Они еще не выбрались из опасной зоны; ремесленники и здесь надломили опорные балки. Стены и потолок трещали, так что обвал мог произойти в любое мгновение.

— Пойдем! — снова прокричал Тамар и потянул Флорес за руку.

Однако влахака выхватила кинжал и развернулась к нему. Слезы на ее грязном лице оставили светлые дорожки. Из раны на голове по виску текла кровь, однако ее движения были точными, когда она выставила кинжал между собой и Тамаром. По ее выражению лица он понял, что она без колебаний ударит его этим кинжалом. «Я должен оставить ее здесь», — подумал Тамар, но вместо этого настойчиво сказал:

— Все кончено. Мы ничего не сможем сделать. Сейчас завалится и оставшаяся часть туннеля. Нам нужно выбираться!

Словно услышав его слова, Кевес закричал ему с другой стороны туннеля:

— Вецет? Вы не ранены? Вецет?

— Мы идем, Кевес! — крикнул в ответ масрид.

— Я должна ее… — тихо сказала Флорес, но Тамар покачал головой.

— Ты больше ничего не можешь для нее сделать. Кроме как только умереть здесь, рядом с ней. Если такова твоя воля, оставайся. Если нет, идем со мной.

С этими словами он развернулся и побежал в сторону выхода. Однако через несколько шагов он остановился и обернулся. Флорес все еще стояла прямо у завала с поднятым кинжалом. Вокруг нее градом падали камни и земля. Влахака нерешительно посмотрела на него, и Тамар почти физически почувствовал ее боль. Их глаза встретились, она дрогнула, затем закричала что есть мочи, запрокинула голову и заревела от гнева. Юный масрид не стал мешать ей, даже если это промедление могло стоить жизни им обоим. Затем наконец Флорес отошла от завала и последовала за ним по едва освещенному туннелю, пока они не вышли на яркое солнце, от которого невольно заморгали.

Не теряя больше времени, Тамар распорядился отправить нескольких всадников на север, в то время как большую часть он оставлял с беженцами. Флорес без малейшего сопротивления последовала за ним. С широко раскрытыми глазами она опустошенно смотрела впереди себя, игнорируя даже свои раны. Тамар тоже не стал обращать внимание на раненое плечо, подгоняя своих подданных к скорейшему отъезду. Ведь пока они находились в непосредственной близости к армии Сциласа, любое промедление было опасным.

Пока они скакали на запад, Флорес не произнесла ни слова. Ее лицо не выражало никаких эмоций, движения были механическими. И только по слезам, текущим из глаз, Тамар мог представить, какие чувства бушевали в душе юной влахаки. «Теперь мы оба потеряли близких в этой битве: я отца, а она свою родственницу. Марчег Сцилас приобрел такого врага, который ни перед чем не остановится, чтобы отомстить.