До этого эльфы лишь молча слушали их разговор. Теперь Рувон поднялся и вышел через дверь. Не говоря ни слова, эльф исчез в темноте. «Я никогда не пойму винаев, — подумал Стен. — С другой стороны, я и троллей не понимаю, но, тем не менее, я фактически обязан спуститься в их родину».

— Как ты думаешь, Тарлин? — неожиданно спросил Вангелиу. — Каково будет решение?

— Если бы это было дело только человека или тролля, мой народ никогда бы не стал вмешиваться. Но если твои предположения верны, это дело касается и нас. Мы гораздо лучше сопротивляемся влиянию Курперла, чем ты, но если он проснется, то последствия скажутся и на нас. На нас всех.

— Значит, вы поможете нам?

— Это мое мнение. Другие могут видеть это иначе. До сих пор нам жилось хорошо — вдали от людей, троллей и карликов. Поэтому будут голоса и против какой-либо помощи.

— Но это же безумие! — вырвалось у Стена.

Эльф холодно посмотрел на него. Но, когда он ответил, его голос был нейтральным и не выдавал никаких чувств:

— Твой народ разбудил дух темноты. Твой народ убивает лес. Твой народ ведет войну против себя самого. Мы хорошо усвоили, что от вас нужно держаться как можно дальше.

— Прости, я не хотел оскорбить тебя, — подавленно ответил влахак. — Вы должны сами принять решение. Я благодарен вам за всю помощь, которую вы уже оказали нам.

— Я высказался за то, чтобы помочь вам. Но я лишь один из многих. Решение не зависит от меня одного.

Стен кивнул и встал. Вместе с троллем он вышел из хижины в ночь. Позади них Вангелиу сотряс новый приступ кашля. Он бросил в последний раз взгляд на старого прорицателя, бледного, с лихорадочным блеском в глазах, и увидел, как Тарлин с обеспокоенным выражением лица достал из своей сумки какие-то травы.

— Я рад, что ты хочешь помочь нам, — заявил Керр, и Стен заставил себя улыбнуться в ответ.

Влахак наблюдал за Пардом, который передавал новости другим троллям.

— Я надеюсь, Рувон сможет убедить свой народ, — продолжил юный тролль, и Стен, соглашаясь с ним, молча кивнул.

Затем молодой воин перешел поляну и направился к могиле своего друга Натиоле. «Даже если и нет, мы все равно спустимся под землю. У нас в принципе нет выбора. И тем не менее мы можем лишь ждать и надеяться, что винаи помогут нам. Иначе как мы сможем справиться одни?»

29

Далеко позади себя Тамар увидел облака пыли, которые поднимались от ног влахакских солдат. Он сам скакал во главе своих отрядов и таким образом избежал всей этой пыли, которая лезла в рот и нос каждого и слоем покрывала все вокруг. «Да, у такой сухой погоды есть и свои недостатки. Хотя поход под дождем был бы точно еще неприятнее».

Прямо за марчегом цокали копытами лошади его небольшого отряда кавалерии. Их было всего почти пятьдесят лошадей вместе с воинами, которые на них сидели. И это обстоятельство очень огорчало его как представителя народа, любящего лошадей. Еще, правда, он сохранял надежду, что Оден собрал больше кавалерии, возможно, даже все отряды с северных и западных границ Сиревы. Но в настоящий момент вид масридских воинов совсем не вызывал в Тамаре гордости за них, хотя, в принципе, они были самым сильным оружием его народа.

Войско продвигалось вперед просто мучительно медленно. За день отряды так сильно растягивались, что теперь из них получилась длинная колонна, которая шла вниз по течению реки. Еще дальше маршировали влахаки, которые свой лагерь разбивали отдельно от его собственного. Кевес, который скакал рядом с Тамаром, проследил за направлением взгляда своего господина.