— Позволь угадать: Сцилас следует за нами по пятам?

— Он повернул и идет на запад. Его кавалерия уже подошла к Маги.

Тамар с удивлением посмотрел на старого воина, усталое лицо которого было омрачено беспокойством. Сложный марш-бросок во время бегства на юг не прошел бесследно и для Тамара, но от Рурьоса вообще осталась одна тень.

— На запад? — повторил вдруг юный марчег.

Он быстро раскрыл карту на столе и провел пальцем по течению Маги, на берегу которой остатки объединенной армии разбили лагерь.

— Тогда Сцилас окажется между нами и Теремией. Теперь влахакам отрезан путь назад.

— Не только им, — мрачно перебил его Рурьос. — На северо-западе Сцилас стоит с основной частью своей армии. На западе ждет его кавалерия, которая довольно долго сможет удерживать любую попытку прорваться, пока подоспевшая пехота не пойдет в атаку. На юге протекает Маги, которую мы не сможем пересечь без лодок.

— Мы можем пойти на восток, вглубь Сиревы.

— А потом? Турдуй все еще занят солдатами Сциласа. Единственной надеждой был бы быстрый штурм. Но если дракон сможет удержать город и нам останется только осада, тогда его армия развернется к нам и разобьет нас прямо под стенами своего собственного города!

Хотя Тамар и взвесил тщательно все слова ветерана, он в конце концов должен был признать, что тот прав.

— Куда еще? — мрачно спросил Рурьос, но Тамар не знал, что ответить.

«Нам остается только дорога на север в непроходимые горы. Но там мы станем не более чем кучкой беззаконных, которые скрываются в долинах. Вряд ли я смогу найти достаточно воинов, чтобы еще раз открыто противостоять ему».

Казалось, Рурьоса занимали похожие мысли, так как он задумчиво поскреб свой небритый подбородок и уныло покачал головой.

— Если мы сейчас спрячемся, то Сцилас объявит о своей победе и, возможно, сразу займет трон Ардолии. Как много масридов устремится к нему, когда он пообещает им новое покорение влахаков?

— Слишком много, — пробормотал Тамар.

Солдаты в лагере все еще были обессилены переходом и подавлены ужасом поражения. Однако уже скоро начнется недовольство. И хотя вопреки всем надеждам им удалось уйти от войска марчега Ласцлара не в беспорядочном бегстве, а организованно, потери все же были ужасными. Моральный дух воинов висел на тонкой ниточке, которая готова была порваться в любую секунду. Юный марчег чувствовал беспокойство и страх в лагере, он видел их в глазах своих воинов, слышал в перешептываниях у костра.

— Приведи мне госпожу Флорес, — резко приказал он. — Мне нужно обсудить с ней кое-что.

Не поднимая глаз на Рурьоса, Тамар знал, что на лице ветерана появилось выражение презрения. Но он ничего не сказал, а только молча вышел из шатра и исчез. Тамар со вздохом опустился на низкий стул и погрузился в безутешные мысли над картой страны, которая кусочек за кусочком ускользала от него. И только когда полотнище входа откинулось, марчег снова поднял голову.

Флорес сал Дабран тоже выглядела уставшей. Ее камзол был весь заляпан кровью, грязный и разорванный. В таком виде она больше походила на нищенку с улиц Турдуя. Но хоть лицо Флорес и было бледным, а под глазами легли темные круги, оно выражало решительность, которой Тамар всегда завидовал.

— Марчег, вы посылали за мной?

— Да. Есть новости и, к сожалению, совсем не хорошие, — добавил Тамар и указал на карту. — Сцилас отрезал вам путь на запад. Он пытается прижать нас к реке.

Теперь уже лицо Флорес выражало беспокойство, когда она склонилась над столом и начала изучать карту. Ее взгляд прошелся по карте, она сжала руки в кулаки.

— Вот ублюдок, — выдала она.