— Большая пещера, — благоговейно сказал юный тролль. Тут перспектива Стена словно расширилась, и он неожиданно понял, что маленькие пятна света перед ним на самом деле были коврами лишайников, которые росли на стенах на неимоверно большом расстоянии отсюда. У него даже закружилась голова, когда он осознал, что бежит сейчас через такую величественную пещеру, стены и потолок которой были на расстоянии сотен шагов от него.

— Ты знаешь, где мы? — спросил влахак. Керр усердно кивнул.

— Это большая пещера. Я слышал о ней, но до сих пор еще ни разу не был здесь. Наверное, троллю нужно будет ползти много дреег, прежде чем он доберется до потолка.

— Даже в темноте она производит такое… ошеломляющее впечатление.

Стен не мог выразить словами то, что он сейчас чувствовал. Эта пещера была словно целый мир в глубине. Здесь, наверное, поместилась бы вся Теремия, и все равно бы осталось еще место. «Эта пещера подходит троллям». Даже вой преследователей звучал как-то далеко и слабо, словно пещера просто проглатывала их гнев.

Пард вел их вперед, не обращая внимания на захватывающую красоту этого места. Большой тролль явно хорошо знал дорогу, так как он огибал каменные колонны, которые терялись в темноте, вел их через углубления и маленькие холмы, пока они не добрались до хода, спрятанного в полу большой пещеры.

— Здесь мы спускаемся вниз.

— Это большая пещера, — сказал Керр. — Под ней лежит…

— Да. Мы спускаемся к горячей воде, — прервал Пард меньшего тролля. — Я знаю дорогу, которая выведет нас оттуда снова наверх.

— Это опасно, — заметил Врок.

— Ты думаешь, что вот эти не опасны? — холодно спросил Пард и показал когтем назад. — Я знаю эту дорогу и мы не можем возвращаться назад!

Глаза большого тролля воинственно блеснули, но никто не стал возражать ему. Поэтому он развернулся и повел свое племя еще глубже.

Тарлину и Стену не оставалось другого выбора, как последовать за троллями.

48

Флорес видела перед собой Тамара, который прямо сидел в седле, марчег во всем. Дождь, казалось, был ему нипочем, словно Тамар отталкивал его своим безразличием. Взгляд масрида был направлен вперед, в будущее, будто все лишения и поражения этого года остались уже далеко позади. Но Флорес знала, что в глубине души Тамар был очень озабочен и просто скрывал это от своих подчиненных. Потеря отца, падение Турдуя, поражение в битве против марчега Ласцлара, предательство Одена, — все это тяжело потрясло его и убавило уверенности в себе.

Непосредственно за марчегом скакала часть его гвардии. Сцарк Кевес, Маиска и некоторые другие. По их взглядам Флорес поняла то, что видела на лицах других масридов и сцарков: верность, даже самоотверженность. Флорес знала, почему воины продолжали следовать за Тамаром: он в каждой ситуации был с ними и сам никогда не сдавался. Они знали, что могли положиться на него. Он много требовал от своих солдат, но при этом сам делал еще больше. «Но он этого не видит. Он боится не справиться и стать причиной падения дома Бекезаров. Он адресует своим воинам упреки, которые делает и себе».

Естественно, Флорес приходилось признать, что события последних недель подавляли дух. Но она чувствовала также груз ответственности, который неожиданно лег и на ее плечи.

Даже если они уйдут от Сциласа, война на следующий год будет продолжена с такой же жестокостью, а потому и неопределенным концом. Страна и ее жители будут и дальше страдать. «Но у нас нет других возможностей. Мы, влахаки, не будем больше никому покоряться и переносить новое господство. К тому же наша свобода слишком дорогой ценой досталась нам; слишком много людей погибли за это».