— Бекезар!

На мгновение стрелки замерли в нерешительности, но затем все как один обратились в бегство. Масриды поскакали за ними во главе с Тамаром, который летел в головокружительном галопе с секирой в руке, наклонившись низко к шее своего жеребца. Флорес же придержала свою лошадь, так как не могла и надеяться догнать их на такой скорости, и вместо этого она поскакала к авангарду на склоне, ряды которого открылись.

Некоторые воины отставили в сторону тяжелые щиты, другие завалились, усталые, просто на землю. Раненых уносили и обрабатывали их раны.

— Где Рурьос? — спросила Флорес первого встретившегося ей солдата, который молча указал в центр медленно распадающейся формации.

С неприятным чувством в желудке Флорес поскакала дальше, пока не прибыла на небольшое открытое место, где несколько человек уже заботились о раненых. По левую сторону от влахаки помощники складывали убитых, в то время как священник культа Альбус Сунас стоял на коленях возле погибших и молился. Его когда-то белоснежное одеяние теперь было грязным, мокрым и забрызганным кровью, однако его присутствие, казалось, придавало сил и отваги масридам.

Когда он закончил молитву над погибшими, то пошел к раненым, утешая их и используя свой дар, чтобы очистить их раны огнем. От криков тех, кого он лечил таким образом, у Флорес звенело в ушах.

Потом влахака обнаружила Рурьоса, который сидел на земле и ругал фельдшера, который как раз занимался плечом баро. Из доспехов старого воина торчала стрела. Лекарь, бледный молодой человек с длинными светлыми волосами обеспокоенно смотрел на Рурьоса, схватив стрелу клещами.

— Выглядит как военная стрела, господин. Иначе бы она так глубоко не прошла сквозь доспехи. Значит, на ней не должно быть крючка.

— Проклятье, юноша, закрой свой рот и просто вытащи эту проклятую вещь. У меня нет желания слушать твои речи в то время, как из меня торчит деревяшка.

Получив подобный выговор, фельдшер сглотнул и резко вытащил стрелу. Рурьос застонал, но стиснул зубы.

Фельдшер отложил клещи со стрелой в сторону и начал расстегивать ремни доспехов. Но при этом он действовал так неумело, что Флорес не удержалась, подскочила и оттолкнула его в сторону.

— Я сделаю, — объяснила она, увидев возмущенное выражение лица молодого человека.

Она быстро отделила плечевые пластинки от нагрудных. Стрела вонзилась в тело на расстоянии в палец от края нагрудной пластинки и пробила плечевую. Камзол на ватине и металл пластин предотвратили самое худшее. Но тем не менее стрела точно вошла в тело на целый палец. Дрожащими руками фельдшер обработал рану и наложил Рурьосу простую повязку.

— Хорошая работа, юноша, — сказал Рурьос, когда фельдшер завязал узлом концы ткани.

— Должен ли я позвать священника, чтобы он помолился о вашем выздоровлении, господин? — спросил молодой человек.

Воин фыркнул.

— Принеси мне лучше глоток водки. Молитву я беру на себя.

Фельдшер подал руку, чтобы помочь ему подняться, но старый воин посмотрел на него таким презрительным взглядом, что юный масрид быстро убрал руку и удалился.

Рурьос осторожно поднялся и посмотрел на Флорес.

— Проклятые ублюдки. Они появились словно из ниоткуда.

— Это все убитые? — спросила Флорес, показав взглядом на ряды погибших.

Тех, кто не пережил нападение, было где-то около двадцати.

— Да. Пока что. Они не напали, а только стреляли в нас из луков. Счастье, что вы вовремя подоспели, пока дело не стало совсем плохо.

— К вам прискакал ваш гонец.

— Мы тоже попали в некоторых из них, — констатировал Рурьос с мрачным удовлетворением в голосе и показал на склон, где тоже лежали раненые и убитые.