— Может, мы можем позволить некоторым солдатам выйти из строя и дать им немного отдохнуть? — предложила влахака.

— Что, сейчас? — Тамар вопросительно поднял одну бровь.

— Когда мы все сразу стоим в полной в боевой готовности, то тем самым только помогаем Сциласу. Он играет с нами в игру, но я отказываюсь играть по его правилам.

— Но он только и надеется на то, что мы снимем некоторых воинов. Как только в наших рядах появятся пустые места, он тут же воспользуется этим. Заполнить ряды во время атаки будет крайне и крайне сложно.

Флорес задумчиво посмотрела на масрида. Она очень хорошо понимала его аргументы, но ей не нравилось, что Сцилас подобным образом навязывает такой ход событий. Ее уже переполняло беспокойство; ожидание битвы напрягало нервы, и все в ней кричало о том, чтобы взять меч в руки и решить исход боя, так или иначе. Быть обреченной на бездеятельность противоречило ее сущности настолько сильно, что для нее это было почти как физическое недомогание.

— Поверь, мы еще достаточно навоюемся, — успокаивающе сказал Тамар, который понял ее состояние, и Флорес не удержалась, чтобы не рассмеяться.

Юный марчег наморщил лоб.

— Что в этом такого смешного?

— Просто это фактически те же слова, которые мне сказал Неагас.

— Возможно, тогда тебе стоит задуматься? Нетерпение в военном деле не всегда становится добродетелью, — с усмешкой сказал Тамар.

Флорес закатила глаза.

— И юмор не самая твоя сильная… — начала было она, но ее прервал сигнал горна.

На мгновение она подумала, что Сцилас отдал приказ к наступлению, однако к ним всего лишь приближался всадник.

— Это не парламентер, — констатировала влахака, когда увидела высоко поднятое знамя с драконом, которое всадник держал в руке.

Вместе с Тамаром она пробралась через ряды воинов вперед, чтобы лучше рассмотреть.

— Вызов, — предположил Тамар. — Может, он хочет сразиться в поединке.

— Сцилас? Против тебя? При такой погоде? Да этот тщеславный павлин никогда на это не решится. Его плащ может запачкаться грязью, — презрительно возразила Флорес.

Знаменосец подъехал поближе, пока расстояние между ним и объединенным войском не сократилось до двухсот шагов. Тогда он направил свою лошадь в сторону и поскакал вдоль линии. Его голос зазвучал звонко и отчетливо, даже несмотря на дождь:

— Масриды! Марчег Ласцлар Сцилас знает, что вы ненавидите то, что вам приходится бороться на стороне слабых влахаков! Он знает также о вашей вере в то, что вы должны быть верны своему вероломному господину, и это делает вам честь!

— Сбейте эту сволочь с лошади! — прорычал Рурьос. Несколько стрел полетели в сторону посланника, но не попали в него, и тот непоколебимо продолжил:

— Не тратьте свою жизнь зря! Не следуйте за влахакскими собаками в могилу. Время слепой верности прошло! Марчег Ласцлар Сцилас, последний настоящий марчег страны Ардолии, предлагает мир и честь каждому, кто присоединится к нему! Решайте, за кого вы хотите бороться! Атака будет завтра, и если до тех пор вы не будете стоять на стороне своих настоящих союзников, то мы будем считать вас друзьями влахаков и вы будете сметены с лица земли вместе с ними!

С этими словами он повернул свою лошадь и поскакал назад к рядам Сциласа. Несколько стрел полетели ему вслед, но посланник явно был за границей их досягаемости.

— Кто покинет пост, того лично порублю на куски, — крикнул Рурьос масридам, которые все как один смотрели сейчас на маленькую группу вокруг Тамара.