Зайдя в эту пещеру, они попали в сумеречный свет, прорываемый только мерцанием стен, от вида которых у Стена перехватило дух. Бесконечное множество кристаллов отражали свет лишайников, и от этого казалось, будто они танцуют, чтобы затем снова исчезнуть в темноте.

Рядом с собой он услышал голос Висинии:

— О духи!

Он увидел, как она с открытым ртом смотрит мимо него, и последовал за ее взглядом. С одной стороны пещеры потолок вновь опускался, и на этом маленьком кусочке на коленях стоял Керр. За троллем была непроглядная чернота. На глазах Стена она стала менять форму, вытягиваться, пока, словно живое существо, не отшатнулась от Керра. В Стене забушевали чувства: грусть, гнев, ненависть, страх, и все так быстро сменяли друг друга, что влахак упал на колени, неспособный даже пошевелиться или хотя бы бороться против этого. В темноте он увидел силуэт, огромный, с белым мехом и добрыми черными глазами. Однако видение снова пропало, его заменили потоки крови, которые грозили затопить Стена. Он упал и хотел закричать, он хотел выплеснуть свое мучение, свой страх, но ни один звук не вырвался из его глотки. Он был охвачен болью, ненавистью и страхом; закован в темную бочку; разбит на тысячи кусочков.

Неожиданно его лба коснулась рука, прохладная и сухая. Прикосновение было словно бальзам, остров спокойствия в буре, которая бушевала в голове Стена. Он сконцентрировался на нем, только на этом чувстве, пока все другие ощущения не отступили и он наконец не поднялся из глубин своего сознания. Он устало открыл глаза и увидел Тарлина, бледные черты которого были преисполнены большого спокойствия.

— Вы к Курперла ближе, чем я думал, — приветливо сказал эльф.

Стен дрожал всем телом, пот лился со лба и по рукам. Он поспешно обернулся на Висинию, которая лежала рядом с ним, поджав ноги и закрыв глаза. Все ее тело сотрясалось, словно она заболела смертельной лихорадкой.

— Помоги ей, — шепотом попросил влахак.

Эльф стал на колени рядом с Висинией и коснулся ее легкой рукой.

Стен неуклюже перевернулся. Члены его тела едва слушались его. Он заставил себя осмотреть окружение.

Тролли, казалось, совсем не были подвержены влиянию близости духа темноты. По крайней мере, они все стояли прямо и с любопытством смотрели на эльфа и женщину. Стена сотрясал кашель, но силы постепенно возвращались в его тело. На дне сознания все еще звучали ужасные голоса, краем глаза он видел пугающие образы, которые исчезали, как только он хотел повнимательнее рассмотреть их. Пещера вокруг них была странной, целый мир стал влахаку непонятным, только Висиния осталась реальной. На четвереньках он подполз к ней и взял за руку. Тарлин стоял на коленях рядом с ней, прижимая пальцы к ее лбу. Это касание вытаскивало ее из ужасных кошмаров, кажущихся такими реальными, которые перед этим мучили и Стена. Когда она открыла глаза, у Стена от облегчения по щекам побежали слезы.

— Сделайте сердце холодным, — посоветовал эльф. — Наполните мысли воспоминаниями. Тогда вам будет легче переносить это. Его дыхание сильно здесь, где он покоится.

— Анда была здесь, — заявил Керр, который все еще стоял на коленях перед колыхающейся темнотой. — Здесь ее запах. И кровь. Ее кровь и другая кровь тоже.

— Давайте покончим со всем, — мрачно сказал Пард. — Нам нужно поспешить; другие будут нуждаться в нас, если их будут преследовать.

Тарлин ничего не ответил, а только кивнул и сел на пол, скрестив ноги. Его лицо было обращено к темноте, поглощающей весь свет, от вида которой у Стена по спине бежали мурашки. Влахак быстро посмотрел на Висинию, которая слабо улыбалась.

— Ты со мной.

— Да, — тихо ответил Стен.