— Что там происходит? — голос Висинии прозвучал обеспокоенно. — Ты сказал, что Ионна и марчег Бекезар направились в Турдуй. Почему армии теперь стоят здесь, так далеко на юге? Почему они борются на влахакской земле?

— Я не знаю, — признался Стен, которому было тяжело упорядочить свои мысли. — У меня вообще возникает нехорошее ощущение, когда я смотрю на это.

Он обменялся взглядом с Висинией и затем решительно повернулся к юному троллю:

— Большое спасибо, Керр, — спокойно сказал он. — Ты выполнил большую задачу, и я думаю, что Друан точно гордился бы тобой. Я не скажу, что до конца понял, что именно делали Тарлин и ты, но, что бы это ни было, вы спасли всех нас. Однако нам нужно прощаться. Ваша борьба закончена, а наша война еще нет. Наше племя ждет нас.

— Вы будете бороться против других людей?

— Вероятно. Две армии, которые стоят так близко друг к другу, — это означает битву. Когда начнет сереть, они точно начнут бой.

— Скоро появится небесный свет, — констатировал Керр. — Тогда мы, тролли, будем под землей.

— Да. И нам нужно поспешить, так как там внизу нас ждут дела. Передай Турку, что мы должны идти, — и криво усмехнувшись, добавил: — Присматривай за своими троллями, Керр. Удачного тебе пути!

Вместо ответа юный тролль только пробормотал что-то. Он стоял словно вкопанный и задумчиво уставился на восток. Стен озадаченно взглянул на него, но затем его внимание снова перешло на огни в долине под ними, где, вероятно, были их друзья и семьи. «Я надеюсь, мы прибудем вовремя. С другой стороны… на что могут повлиять в битве всего два человека?»

Мрачные предчувствия закрались в душу к влахаку и стали раздирать сердце. Перед его глазами вновь невольно встали картины из его видений: потоки крови, горящая земля. Они видели смерть и разрушение, и внезапно он перестал быть уверенным в том, что это были всего лишь ужасные призраки. «Что, если я видел не будущее, а то, что уже произошло? Что, если все эти мрачные события уже произошли?»

58

Когда Тамар открыл глаза, мир еще лежал в темноте. Маленькая чаша в его шатре уже погасла. На мгновение его рука поднялась, пытаясь найти тело Флорес, но потом он вспомнил, что влахака сейчас спала в своей собственной палатке. Он разочарованно опустил руку и закрыл глаза. Короткие моменты с Флорес означали для него спокойствие в этом бушующем мире. В его душе засело осознание того, что дальше так продолжаться не может, но до сих пор ему удавалось отодвинуть эту мысль до времени после битвы. «Еще немного, — подумал Тамар. — И тогда я снова выйду в дождь».

Прошло некоторое время, прежде чем Тамар заметил, что шума дождя по шатру не слышно. Он удивленно открыл глаза, встал, накинул холодную одежду и надел пояс для оружия. Когда он вышел из шатра, то увидел караулы, которые стояли на валу и между палатками. Еще горело несколько костров, и в воздухе был слышен их запах, пряный дым, который на этот раз не смывался непрекращающимися потоками дождя.

На небе луна лишь наполовину скрылась за облаками, которые из-за этого приобрели серебристое сияние. Группы облаков гнались друг за другом, но Тамар увидел, как между ними светятся звезды. «Ночь — время мрака и врагов божественного света, — вспомнил Тамар одну из многих литаний Альбус Сунаса. — Однако луна тоже посылает нам божественный свет, который защищает нас от всепоглощающей темноты. Смерть ходит ночью, забирает стариков и больных, детей и слабых. Только божественный свет может защитить нас от вечной темноты». Эти слова рассказывали детям, и Тамар удивился, что он до сих пор помнит их наизусть.