— Язычок у тебя не только мокрый, но и любящий! Но заклятие снято — так что теперь, маленький негодник, ты мое прошлое не смоешь!

В Апплтон-Торн отрядили специальный Летучий корабль. Вернулся он набитый пассажирами. Почти все в деревне приняли приглашение — из тех, какие выпадают на долю раз в жизни. Айронмонжер и Уимблсворти прибыли все в тех же своих кирасах и кольчугах, только тщательно отполированных в честь парадного случая. Бовир, Купер, Спайдер, новый водяной управляющий, Фэррье, деревенский трубач, рив, деревенский староста, управляющий, Хранитель Ключей и констебль приехали с семьями. Были среди пассажиров и Бетони и Соррель Эрроусмит — однако без брата. Главой Деревни был избран новый — водяной управляющий по имени Фальконер.

— Гэлан так и не вернулся, — печально сообщила Бетони. — Прискакал лишь его конь с вплетенным в гриву пучком водорослей.

— И все же, — подхватила Соррель голосом того, кто ищет надежду в пустыне отчаяния, — сердце мое предчувствует, что мы с ним когда-нибудь еще встретимся.

Лорд Вольтасус, глава Седьмого Дома, пал в бою. А лорд Нокторус — новый предводитель Всадников Бури — неожиданно отправил наследника Вольтасуса, лорда Усторикса, в полузаброшенный порт на Турнагайнских островах. Столь же неожиданно он объявил, что главой Седьмого Дома отныне станет сестра Усторикса, леди Хелигея. Ее пригласили ко двору, и она прилетела в Каэрмелор на Летучем корабле вместе со своей матерью, леди Артемизией, лордами Сарторисами, Истериумом, Каллидусом и Ариадесем, их новым колдуном Андратом и несколькими слугами из Башни Исс, включая Бранда Бринквода, Кейта Физерстоуна, Дайна Пенниригга, Трена Спатчворта, Карлана Фейбла и Терона Хода.

Над Каэрмелором яблоневым цветом парили и клубились облака. Из пенных паров появлялись острые кили, за ними выныривали многоярусные башни тугих, натянутых ветром парусов. От каждого из Двенадцати Домов прибывали Летучие корабли в сопровождении отрядов всадников на эотаврах. Персефона, сестра Хелигеи, приехала в сопровождении своего мужа Валерикса, лорда Осценсиса из Пятого Дома и леди Лилацеи.

Леди Дайанелла успела уже обручиться с каким-то престарелым графом с Островов Печали. Вот ее-то как раз на праздник не пригласили. О ее дяде, колдуне Сарготе, объявленном вне закона и разыскиваемом, время от времени доходили какие-то разрозненные слухи. Некоторое время назад лесники в восточном Эльдарайне вроде бы видели какого-то бродягу, босоногого, оборванного и исхудалого. Он хриплым голосом выкрикивал бессвязные угрозы и проклятия, утверждая, что, мол, могущественный колдун и расправится с любым, кто посмеет к нему подойти. Но никаких колдовских штучек, какие носят с собой волшебники, у него не было. Лесничие посмеялись и не стали трогать убогого безумца.

Высокая квадратная башня выходила прямо на Осенний сад каэрмелорского дворца. Пятипалые виноградные листья пурпурным узором расцвечивали каменную ограду парка. Под кронами ниссы, в длинных красных листьях которой прятались синие плоды, тянулись ряды подстриженных живьш изгородей, усыпанных алыми ягодами — пышная выставка даров осени: овальные листья лиловатого барбариса переливались многоцветьем от бронзы до жгучего пламени, гранатовые ягодки кизила светились в глянцевитой зелени, а кроваво-алые гроздья остролиста свешивались из завесы темной, густой листвы.

Меж корней зимней вишни рассыпанными топазовыми и сердоликовыми бусами валялись яркие твердые шарики ягод. Чуть поодаль качала ветвями вишня другого сорта, ее ягоды под матовой кожицей пылали темно-красным огнем — так вспыхивает луч солнца, преломляясь в бокале рубинового стекла. На ветвях гинкго, раскидывающего веера листьев навстречу ясному утреннему небу, сидал нахохленный Эрантри.