|
Тактический отчет мало что добавил к этой информации, за исключением того, что операция с самого начала пошла не так, как планировалось. Кстати, один из мудрых эдиктов Жиллимана гласил: каким бы точным и продуманным ни был план, он редко выживает при первом же контакте с противником. Примарх, безусловно, говорил о необходимости гибкости в условиях военных действий. Цест мысленно пожалел, что во время подготовки не обратил внимания на его слова. Кроме того, возникало подозрение, что Несущие Слово заранее были предупреждены об их атаке, а этот факт требовал дальнейшего расследования. В первый момент Цест задумался о поисках предателя в их рядах, на борту «Гневного», но быстро отбросил эту мысль. Отчасти потому, что расследование породило бы взаимные подозрения, затрагивающие и адмирала Каминску, и капитанов Астартес.
— А как дела с вашим пленником, капитан Цест? — осведомилась Каминска, как только осмотрела все экраны рубки и убедилась, что все готово к дальнейшему преследованию противника. — Я оставил его в не слишком приятном обществе Бриннгара, — ответил Ультрамарин, не сводя взгляда с носового иллюминатора. Он мрачно размышлял об их сильно сократившихся возможностях и о том, что ждет впереди, и потому ответил так кратко. — Вы полагаете, его сведения о корабле смогут нам помочь? — Надо надеяться. Каминска немного помолчала. — Мне очень жаль, что Антиг погиб, — опять заговорила она. — Я знаю, что он был вашим другом. — Он был моим братом. Неловкое молчание прервал писк вокс-передатчика Каминской. — Мы достигли точки варп-прыжка, капитан, — сказала она. — Если сейчас же войдем в варп, возможно, Оркад снова сумеет отыскать «Яростную бездну». — Запускайте варп-двигатели, — скомандовал Цест. Каминска передала приказ, и через несколько минут корабль вздрогнул, окутанный защитными полями и готовый к новому путешествию через варп.
Задкиил молился о собранных перед ним погибших. Ради этого он спустился в одну из многочисленных часовен нижней палубы «Яростной бездны» — скромный, почти ничем не украшенный зал с простым алтарем, вокруг которого висели свитки с изречениями Лоргара, освещенный церемониальными свечами в вычурных канделябрах. Это помещение, служившее моргом, кроме того, позволяло уединиться и поразмышлять о божественности Слова примарха, о его учении, силе веры и о варпе. Молитва — это сложный процесс. На примитивном плотском уровне она всего лишь поток слов, произносимых человеком. И неудивительно, что имперские завоеватели, не понимающие сущности веры, обвиняли молящихся людей в суевериях, преграждавших путь к просвещению. Они видели священные книги и места поклонения, но считали их не атрибутами веры и высшего понимания, а свидетельством ограниченности и слепоты, приверженности древним традициям и препятствием к объединению. Они заменяли веру Имперскими Истинами и уничтожали в завоеванных мирах все признаки религиозности. Иногда замена проводилась огнем и мечом, чаще с этим справлялись итераторы, блестящие дипломаты и философы, способные переубедить население целой планеты. По глубокому убеждению Задкиила — и в этом крылся источник его тщеславия, — Трон Терры должна свергнуть не сила армии, даже направляемой великим Воителем, и не орда порождений варпа, а вера. Простая и нерушимая, она поразит Империум священным копьем и обратит в пепел неверующих и их идолов науки и практики. Задкиил ощутил присутствие постороннего в часовне-морге и, не поднимаясь с колен, слегка пошевелился. — Говори, — негромко произнес он с закрытыми глазами. — Мой лорд, это я, Рескиил, — откликнулся сержант-командир. |
