Достав сигарету, водитель, приоткрыв окно, закурил. С удовольствием сделав глубокую затяжку и выдохнув струю прямо в окно, он продолжил.

— Собственно, на том и спалились гады. Ментов местных они провести сумели, а вот конторские заинтересовались подозрительно тихим посёлком. Тут, понимаешь ли, ото всюду полыхает, чудища везде лезут, где больше, где меньше — а у них прям благодать. Капнули, значит, наши бравые чекисты поглубже — а там и дома почти одновременно скуплены, и документы у всех липовые… Но сразу за жабры брать не стали. Решили понаблюдать, что там делается, и увидели, как один из этих «дачников» в одно лицо пяток тварей покрошил. Последили ещё сколько-то и убедились, что монстров в посёлок прёт немало — но местные их крошат в капусту.

— А чего старожилы молчали? — поинтересовался молчавший до того командир.

— А чего им закладывать было? — удивился прапорщик. — Посуди сам — каждый день люди пачками гибнут от тварей, даже по новостям только и слышно, что чудища лютуют да некие пришельцы нас всех на колбасу пустить хотят. Да вот только тут какое дело — не шибко-то народ наш властям верить привык. Да и интернет штука такая — если по телеку говорят, сотня погибших, на каком-нибудь ютубе орут о тысяче. А теперь рассуди сам — власти обосрались, защитить людей толком не могут, да орут ещё, мол, чужаки зло. А что люди видели? Что пришлые их от чудищ защищают. А что там по зомбоящику говорят никого при таких раскладах не интересовало. Командир у пришлых умный мужик оказался, наладил контакт с местными, даже деньгой кое-кому помогали.

— Вот это номер! А почему я о таком не слышал? — присвистнул Селезнев.

— А ты слушай дальше и не перебивай, может, и узнаешь, — огрызнулся Налойко, недовольный тем, что его снова перебили.

— Молчу-молчу!

— Так вот, узнали всё это дело чекисты, да нагнали солдат. Всё честь по чести — окружили, оцепили, вертушки военные над посёлком. И объявляют по матюгальнику — либо сдаётесь, либо всех покрошим на бишбармак. Ну, а чужаки, сам знаешь, без боя сдаваться не любят. Попытались прорваться, и, может, чего и получилось бы у них, но там и Костя был, и Инна, что льдом любит побаловаться, и ещё с десяток другой из этого, как его, второго поколения. И это не считая Игроков попроще, навроде тебя, парень, да целой армии солдат. Хотя, если честно, нас, солдат да Игроков попроще, они бы в салат там покрошили — сотни три их там было, и магов десятка четыре. Но нашла коса на камень — Костя с Инной сцепились с их главарями да отбросили их обратно. Вот тогда то самое интересное и началось.

Выкинув бычок в окно, прапорщик сплюнул и поднял стекло.

— Вышел простой люд и говорит — что ж вы, уроды, творите, а? Они ж, в отличии от вас, таких сяких да нехороших, нас защищали, а вы теперь на них с автоматами?! Не дадим, мол, убирайтесь откуда пришли, господа хорошие, либо стреляйте по нам! Ну и мы остановились — не будешь же в безоружных баб да стариков стрелять, правильно? И не только солдаты — даже офицеры, даже чекисты, стоят, орут на людей, но оружие не трогают. Попробовали с вертушек да гранатомётов — а они там щитами колдовскими обиваются, не прошибёшь так просто, надо в атаку идти, дать место нашим колдунам да всяким мечникам, что бы вблизи его прошибить. А народ возьми да встань вокруг этого их купола — доведены были, понимаешь, людишки, до самой крайности.