|
А Костя его за шкирку, как котёнка, и над землёй поднял, да повторяет — нахрена, скотина, по людям стрелял? Тут Инна Владимировна ему и говорит — положи, мол, будь ласков, полкана где взял. И будь у Чистакова хоть капля мозгов — ему бы промолчать, но он-то к такому обращению не привык, да и гонор не позволяет молчать перед подчинёнными. Не знаю, что он сказал ему, не слышал, что-то совсем уж тихо бросил — а Костя как возьми да психани! Воткнул меч в землю, и пробил грудину полковнику. Пробил, сердце вынул и раздавил — прямо так, на глазах у всех. Инна тут же гадость какую-то ледяную колданула, пополз ледок к ногам парня. Видать, сковать хотела, но тот не попался. Секунда — и он уже прямо перед ней стоит, глазом никто моргнуть не успел. Все стоят, молчат, и он ей тихо так, спокойно говорит — все вы, сволочи, одним миром мазаны, что конторские, что ты, что чужаки, срать вам на всех, кроме себя. А та ему давай что-то про нападение на вышестоящего офицера втирать, но он слушать не стал. Попробуй, говорит, сука старая, призови меня к ответу — я твои кишки по поляне размотаю. И глаза у него, знаете, такие были, что я сразу понял — размотает. И её, и всех, кто полезет. Я рядом стоял, видел всё и слышал. У парня реально что-то в голове щёлкнуло.
Ненадолго в салоне воцарилась гнетущая тишина. Каждый размышлял над рассказанным. — И что, ему просто с рук всё спустили? — недоверчиво спросил Юдин. — Да, спустили. И после того дня парень почти ни с кем из конторских чинов дел старался не иметь, кроме полковника одного, Громова. И никто ему был не указ, сам решал, что да как делать. Нет, конечно, берега тоже не путал, и с боевыми офицерами да бойцами, что конторскими, что любыми другими, вполне нормально общался, но… Я его и до того пару раз видел, и после, и скажу так — совсем другим человеком стал. Так вот, я это к чему, Виталик — он с тех пор словно зарок себе дал — врагов убивать, не глядя, чьи они — чужаки ли, земляне ли. Так что подумай, стоит ли тебе ссориться с таким человеком. Оторвёт тебе башку, и дяде твоему, если тот давить попробует. Он после Малиновки, посёлка того, сам чудищем почище того Чистакова стал. В салоне вновь воцарилось молчание, на этот раз окончательное. — Интересный рассказ, — зазвучал задумчивый голос в голове девушки. — А парень определённо походит на своего наставника. Пятый пассажир внедорожника, невидимый ни для кого, кроме девушки, задумчиво прикрыл глаза. Высокий, хорошо сложенный молодой человек, с короткими тёмно-русыми волосами, ярко-голубыми глазами и правильными чертами лица, был красив, очень красив. — Ты знаешь его наставника? — мысленно поинтересовалась Ольга. — Сложно быть жителем Центрального Мира, являться представителем одной из великих сил, и при этом не знать одного из тех, кто входит в список «Особых Военных Потенциалов», заодно являясь врагом секты Двенадцати Вершин, — улыбнулся он. Дальше они ехали молча — четверо людей, трое из которых и не подозревали о наличии дополнительного пассажира, и существо, достигшее самого пика сферы Домена, Арвен Годгар.
* * * — Всё идёт так, как ты и планировал, — заметила Ингрид. — Но ещё не поздно передумать, Эрдо. Я чувствую — последствия могут быть опасными даже для таких, как мы. — Это всего-навсего крохотный, никому не нужный окраинный мирок, каких миллионы, если не больше, в Системе, — ответил мечник, вставая из мягкого, покрытого шкурами кресла и делая шаг к своей собеседнице. — Последствия? Пускай, я приму их. Без риска не достичь результатов. Почти все фигуры встали, как надо, так что я не отступлюсь. Второй подобный шанс может и не представиться вовсе. Подойдя вплотную к сидящей в похожем кресле женщине, задумчиво глядящей в огонь камина, он мягко взял её за подбородок и повернул к себе. |
