– Уходят же! Уходят! – молотили в бессильной злости кулаками по планширю на «Венусе» и «Автроиле».- А мы только делаем что смотрим вослед!

– Успокойтесь, господа! – охладил своих офицеров Развозов. – Увы, но таковы превратности морской войны: все в руках Божиих!

Вскоре торжествующие французы скрылись из виду. Фрегаты же беспомощно качались на штилевой волне до самых сумерек. К ночи несколько посвежело, и Развозов направил свой отряд следом за скрывшимся противником. Настойчивость была вознаграждена, и незадолго до полудня французы были вновь открыты! Они стояли, переводя дух от пережитого, у местечка Подгорье. На сей раз ветер был на нашей стороне, и фрегаты летели на всех парусах. Бой был неизбежен. Теперь шебеки с канонерками уже искали спасения каждый сам по себе, разбегаясь, как тараканы, во все стороны. Три судна, видя, что уйти им не удастся, выбросились на берег. Еще два были разломлены и потоплены первыми же ядрами, еще одна канонерка села на мель и загорелась. И все же русские без призов не остались! «Автроилу» досталась 14-пушечная шебека «Генрих», а «Венусу» – полушебека «Тременда». Не довольствуясь этим, подняли еще десяток пушек с затонувших на отмели судов.

Со стороны берегового селения внезапно раздалась частая ружейная пальба. В зрительную трубу хорошо были видны фигурки синих солдат, выкатывающих на прямую наводку пушки.

– Французы! – определили моряки. – И, кажется, весьма рассерженные! Фрегаты развернулись к берегу.

Залп! И сразу пять десятков ядер понеслось в сторону неприятеля. В мгновение ока берег стал пустынным.

– Дробь! – велел Развозов своим разгоряченным артиллеристам. – Французы уже разбежались, а дома селян нам громить незачем!

Пока приводились в порядок и считали трофеи, с берега подошла лодка с местным старостой графом Ивечи-чем. Французы пытались было расстрелять храброго ра-гузца из ружей, но грозный вид фрегатских пушек заставил их переменить свое желание. Староста сообщил, что в нескольких милях догорает еще одна французская шебека. Затем Ивечич сердечно поблагодарил русских моряков за то, что не стали обстреливать его деревню.

– А как же иначе, хлопали его по плечу столпившиеся вокруг офицеры. – Что мы, звери какие!

В благодарность староста прислал лодку, доверху наполненную зеленью и вином. Французы более не появлялись.

– Здесь мы свое дело сделали! – довольно потирал руки Развозов. – Теперь можно командующему представить наши трофеи. Не с пустыми руками на глаза покажемся!

Фрегаты медленно расходились в разные стороны: «Венус» с призами брал курс на Катторо, а «Автроил» возвращался в точку дозора к Курцало.

Спустя двое суток, «Венус» уже входил в Катторо. На трофейных судах были подняты Андреевские флаги, под которыми уныло трепыхались перевернутые французские.

В тот же день трофеи были переименованы: «Генрих» в «Страшную», а «Тременда» в «Ужасную».

Командиром «Страшной» по праву старшинства был назначен лейтенант Насекин. Провожая товарища, Бро-невский чуть не плакал от обиды: шутка-ли, теперь Насекин командир собственного 14-пушечного боевого судна! У него самостоятельные плавания и полноправное присутствие на совещаниях у командующего наравне с линкоровскими и фрегатскими капитанами, и все лишь потому, что Насекин двумя годами старше выпуском из морского корпуса, тогда как на его, Броневского, счету захват и успешное командование целым отрядом призов!

Состояние лейтенанта было вполне понятно наблюдательному Развозову.