До своего дома я добрался без проблем. Зверь стоял, словно верный пес, ожидающий хозяина. Как там его, Хатико? Разве чуть присыпанный начавшей опадать листвой, да припорошенный пылью и грязью от прошедших дождей. В груди кольнуло, что хорошо бы зайти к Васильичу, но в то же самое время я понимал, что не дело сейчас чаи гонять. Ничего по существу у меня ему сообщить нет. Если честно, мне его сыном вообще сейчас заниматься не с руки. А просто поговорить можно будет, когда жизнь позволит мне чуть-чуть выдохнуть.

Поэтому я завел машину, с удовольствием слушая, как заурчал движок после долгого простоя, и рванул к лешему. Само собой, через кондитерскую. Нечисть сам себе крендель не наколдует.

Остановившись в знакомом месте, я на минутку даже ощутил то, что многие назвали бы ностальгией. Лешачиха, два рубца, подменыш. Господи, как же давно это было. И какими значительными казались тогдашние заботы. Все это можно было сравнить разве что с юношеской влюбленностью. Когда каждая амурная неприятность кажется как минимум катастрофой мирового масштаба и как максимум – концом света.

– Ох, смотри-ка кто пришел. А я уж думал, забыл ты про меня, – вышел из-за деревьев нечисть, как только я положил угощение на пень.

Выглядел леший неплохо. Почти как в первую нашу встречу. Значит, оправился от истории с водной братией. И то хорошо.

– Как можно, батюшко? Дела. Не дают мне рубежники спокойно жить.

– Так всегда было. И будет у тебя. Ох, вижу не с добром пришел. Так и зудит у тебя что-то, словно на муравейник без штанов сел.

– Есть такое, батюшко. Прочитал я тут послание Спешницы о реликвии.

– Будешь просить ее тебе указать?

Я помнил, что нечисть, даже невероятно расположенная, всегда действует в рамках своей «заложенной программы». Тот же леший не сможет пойти против себя и своей природы, даже если ты его сильно попросишь. Поэтому решил действовать, как запрещенный метросексуал на праздновании днядне МВД – зайти издалека.

 – Да бог с тобой, мне бы просто на Рыжего истукана поглядеть. Говорят, это сокровищница твоего леса.

– Нахватался, Матвей. Теперь палец в рот не клади, всю руку оттяпаешь. Пойдем, отведу к Рыжему истукану. Только не отставай, моей тропой отправимся.

«Пойдем» длилось всего пару минут. Причем двигались мы не сказать чтобы очень уж быстро – какая. Какая там скорость у лешего!?. Однако вскоре выбрались из пролеска и леший указал вперед, на желтое, с примесью охры, дерево.

– Вот тот дуб и есть Рыжий истукан. По весне у всех деревьев листочки зеленые появляются, а этот обрастает сразу желтыми. Потому так и зовут его.

– Больной, что ли?

– Не больнее тебя. Но зачарованный. И тайну свою хранит. У лешего какой главный закон – чтобы ничему в лесу не навредить. Даже если тебе жуть как любопытно. Вот и я жду. Знаю, что придет время, когда открою тайну Истукана. Ну что теперь, налюбовался?

– Я пожалуй тут задержусь, батюшко. Погоды нынче стоят хорошие.

– Погоды у него стоят, – скривился леший. – Ну смотри. Однако про реликвию я так скажу. Без надобности она тебе. Добра от нее не будет, лишь зло. Станет к себе внимание притягивать. К тому же, не готов ты к ней. Ни сейчас, ни когда еще два рубца поднимешь. То великие существа делали, да не на потеху, а для истинного дела.

– Может, и я начну чем-то серьезным заниматься. Открою магазин «Истинные дела Матвея Зорина. График работы сутки через шесть, с девяти до часу. С одиннадцати до двенадцати обед».

– Вот все бы тебе зубоскалить, Матвей.