Притормозив, Сочнов подозвал старшину-усача:

   — Откуда путь держите?

   — Из-под Малгобека.

   — Ну как там?

   — Да что говорить, товарищ майор. Он, гад, нас танками да самолётами жмёт. Душит прямо-таки...

От селения Млети дорога резко взяла вверх и поползла к перевалу затейливым серпантином. Далеко внизу серебряной ниточкой вилась Арагви, а домишки казались крошечными коробками. На крутых участках двигатель натужно ревел, и, казалось, в следующую секунду не выдержит, откажет, но шофёр вовремя успевал переключать скорости, и рёв умиротворённо стихал.

Недалеко от перевала двигатель заглох. Подложив под колеса камень, шофёр крутанул пробку радиатора, и из отверстия вырвалась струя кипятка, едва не обварив руки солдата.

Мощно ревя, их обогнал тяжёлый тягач с красным флажком на металлическом кузове.

   — Подсобить? — высунулся из окна кабины офицер.

   — Поезжай, поезжай! — махнул Сочнов.

Но тягач остановился.

   — Что там у вас? — спросил майор воентехника. — Взрывчатка?

   — Так точно! К замку царицы Тамары везём.

   — Вот ей и везите!

На перевал автомобиль выбрался с трудом. Вокруг лежал снег, было ветрено и неуютно. Нависли облака, сыпал снег. Дорогу перекрыл полосатый шлагбаум.

   — Документы! — потребовал старший лейтенант.

Он внимательно прочитал удостоверение, подписанное начальником штаба фронта Бодиным.

   — Из штаба фронта, товарищ майор? А я из курсов младших лейтенантов. Мы здесь держим оборону.

Офицер стал объяснять, где расположились взвода, а заодно стал сетовать на холод, снег и каменистый грунт, в котором приходится оборудовать позиции.

   — Где же крест? — спросил его Сочнов.

   — A-а, тот, что царь Давид поставил? Вон там, на макушке Крестовой стоял, — указал лейтенант на ближайшую гору. — Теперь его нет...

С перевала автомобиль катил весело и быстро. Облака рассеялись, ветер стих, а у селения Казбеги перед ними открылся Казбек. Гора была видна от самого подножия со старинным, будто игрушечным храмом до сверкающей льдом сахарной макушки.

В продуваемом насквозь Дарьяльском ущелье муравьями копошились солдаты. В узкой теснине они устанавливали фугасы, минные поля, во многих местах над дорогой устраивались завалы. В пойме Терека лежал огромный, в три этажа, Ермоловский камень, — сорвавшийся сверху валун. С помощью отбойных молотков сапёры вгрызались в него, оборудуя орудийный дот.

И в других местах доты готовились прямо у дороги. Узкие щели-амбразуры хищно глядели в сторону Владикавказа.

   — Неужели и здесь этот шайтан пройдёт? — покачал головой водитель.

В Северной группе

Командующего Северной группой на месте не оказалось, и Сочнова принял начальник штаба генерал-майор Забалуев.

   — С чем приехал, майор? С добрыми вестями или грозными приказами? — Узнал его генерал.

   — Всё при мне: и вести, и приказы. В пакете.

Только что закончилось совещание, и кабинет был полон офицеров. Все заговорили, задымили табаком.

   — Секретчика ко мне! — распорядился генерал.

Старшина секретной службы молча вскрыл пакет, пересчитал листы документов, зарегистрировал их в толстом журнале.

   — Ну-с, — по-академически произнёс генерал, — о чём говорит директива фронта? — и углубился в чтение.