— Карту! — потребовал от штабного офицера Клейст.

   — Не надо карту, — заметил Макензен. — У меня есть с обстановкой.

Он достал из планшета карту, разложил её на столе. На ней был обозначен знакомый изгиб Терека, Сунженский и Терский хребты, десятикилометровый Эльхотовский проход к Владикавказу и занятый несколько севернее плацдарм, где обосновались 13-я и 23-я танковые дивизии.

   — Что предлагаете? — спросил Клейст Макензена.

   — Обращаю ваше внимание, экселенц, на плацдарм. — Карандаш в руке Макензена обвёл на западном берегу Терека занятые гитлеровцами в сентябре Пришибскую, Майскую и Александровскую станицы. — С этого плацдарма нужно нанести удар нашими танковыми дивизиями по Советам, но не в сторону Грозного и не через Эльхотово на Владикавказ, а на восток. — Оставляя на карте след, карандаш устремился к Нальчику. — Овладев Нальчиком, мы повернём на юг. По грунтовым дорогам выйдем к подножию Скалистого хребта и там свернём на восток, к Владикавказу. По данным разведки, здесь русских войск нет. Расстояние в какие-то семьдесят километров наши танки пройдут за два дня.

Даже для такого опытного военачальника, каким был Клейст, предложенный манёвр был необыкновенным. Могут ли русские предположить, что удар будет нанесён в неожиданном направлении!

Взяв карандаш, он торопливо, словно утверждая услышанное от Макензена предложение, прочертил на карте стрелу от плацдарма к Нальчику, от него на юго-восток, к Чиколе. Дальше стрела пролегла вдоль Скалистого хребта к Владикавказу. Вот это манёвр!

Уж если для него это было неожиданной находкой, то, конечно же, удар будет непредвиденным и для русских.

   — Этот манёвр мы проведём, — сказал он в одобрение Макензену. — И сделаем это без промедления.

В районе Нальчика оборонялись части нашей 37-й армии, понёсшие в предыдущих боях значительные потери и нуждавшиеся в пополнении людьми, вооружением и техникой. Особенно слабой была 151-я стрелковая дивизия. На плацдарме действовал лишь один её стрелковый полк. Остальные два полка имели только штабы и обслуживающие подразделения. Отведённые в глубину расположения, они со дня на день ожидали пополнения.

Вместе с тем командование 37-й армии обращало большое внимание на укрепление местности. Все населённые пункты в полосе её обороны были приспособлены для их удержания. На многих участках создавались противотанковые и противопехотные минные поля. Силами местного населения строился армейский тыловой рубеж. В глубине танкоопасные направления перекрывались препятствиями. Все мосты минировались и готовились к уничтожению.

Клейст ещё раз оценил намётки плана. Кажется, недурно. Главное — неожиданный вариант.

План был уточнён в совместной работе с начальником штаба и офицером разведки.

   — На плацдарме нужно заблаговременно сосредоточить все танки дивизий, — решил генерал.

   — Тогда получится мощный удар, — угадывая мысль шефа, подсказал полковник.

   — Да. Сколько в этом случае здесь будет танков?

   — Около двухсот.

   — Хорошо, — одобрил Клейст. — А сколько танков у противника?

   — Разведка их не обнаружила, — ответил майор-разведчик.

   — Нужно проверить.

   — Яволь, мой генерал. В ближайшие два-три дня проведём тщательную воздушную разведку.

   — Где располагается штаб армии противника?

   — В Нальчике, мой генерал. А точнее, в его пригороде, Долинске.