Сами по себе имена мало что значили. Но если расположить их в надлежащем порядке и обращаться с должным почтением, то значение их могло стать ужасающим. Все дело здесь было во взаимосвязях, соединениях и причинно-следственных связях.

В центре помещения возвышался алтарь, отлитый из бронзы и разукрашенный многочисленными эзотерическими символами. Темех стоял перед ним на протяжении последних двенадцати часов в полной неподвижности. Сжав руки и опустив голову, он безмолвно медитировал. Колдун витал в Исчислениях, приближаясь так близко к выходу из тленной оболочки, как только осмеливался, даже в наслаждении возможностями помня об опасностях.

Над алтарем обретало форму нечто. Даже не открывая своих фиалковых глаз, Темех видел, как оно разрастается. Мерцание тут, вспышка там. Время от времени словно в горячем мареве подрагивал воздух.

Задача была трудной, несмотря на долгую подготовку, тщательные исследования и принесенные жертвы. Как только достигались определенные состояния, как только отступала определенная степень физического притяжения, вернуть успех было крайне сложно. Вселенная за долгие тысячелетия научилась сопротивляться появлению чистой психической сущности. У Материума была собственная душа — хотя об этом тоже не было широко известно, — общая способность сопротивляться вторжениям с другой стороны пелены. Если бы ее не было, демонические силы давно бы уже хозяйничали в смертной галактике.

Дабы исполнить желание господина, нужно было нейтрализовать эту силу, осторожно и мягко обойти ее. Ариман однажды назвал эту процедуру «колыбельной для вселенной». Очень точный термин.

При воспоминании о старом друге Темех почувствовал, как успокаивается биение сердца. Пульс упал до одного еле слышного удара в час. Воспоминание помогло ему. Способ работал.

На одно краткое мгновение над алтарем вдруг вспыхнул красный глаз со зрачком, глубоким, словно сама космическая пустота. А затем пропал, став лишь эхом среди полуузнанных форм, плававших над бронзой и золотом.

Мой лорд, они ищут тебя на Гангаве, подумал Темех, позволив части своего разума оценить иронию происходящего. Словно вы все еще ограничены физической геометрией. Они не знают, сколь могущественным — и сколь слабым — вы себя сделали.

Теплый воздух вдруг задрожал, словно передавая некое раздражение, некое отражение чувств громадного, властного существа, которое можно оскорбить, задев уязвленную гордыню.

Темех обуздал поток мыслей. Необходима была сосредоточенность. Потребуется еще много дней. Все здесь будет сопротивляться ему, каждый закон физики станет изгибаться и бороться. Материум чувствовал чудовищный замысел, который Темех вознамерился осуществить, и поэтому буйствовал со все возраставшей яростью.

Успокойся, велел Темех, безмолвно распространяя по залу неуловимые силы. В этом месте мой голос — закон. Моя воля главенствует. Я здесь, чтобы выполнить волю моего господина. Я здесь, чтобы усыпить тебя.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Над Асахеймом вставало солнце, бросая слабые золотые лучи на горы, нежным сиянием касаясь нетронутого снежного покрова. Свет заскользил по склонам Клыка, расслоившись об острые уступы Фриемияки.

Рассвет явил всю картину разрушений. Осадный лагерь Тысячи Сынов был построен, создав стальное кольцо вокруг пика. Дождь плазмы с орбиты не прекращался ни на секунду, молотя по пустотным щитам крепости и каскадом стекая в разреженном воздухе. Все входы и выходы из Клыка были блокированы громадными ордами пехоты и механизированных частей. Тяжелая артиллерия окопалась на скалах, обратившись в сторону Клыка, и каждый снаряд устремлялся к одиноким очертаниям бастиона Волков.