Видами. Звучит так, словно я описываю животный мир.

После Клыктана они пошли дальше, спускаясь все ниже и ниже в недра Этта. Логово, просторный, пронизанный туннелями уровень, где Фрейя родилась и провела детство, совсем не походило на то шумное, гудевшее место, которое она помнила. Трэллы с напряженным ожиданием на лицах сновали с оружием в руках, работая под руководством опытных кэрлов. В стратегических точках сети туннелей возводились баррикады, а на перекрестках устанавливались оружейные платформы. Оберегающие руны, Глаза Отвращения, охранявшие каждый крупный перекресток, были заново освящены рунными жрецами и их вюрд-трэллами в кожаных масках. Горами, чуть ли не до самого потолка, под бдительным присмотром хускарлов складировались боеприпасы.

Довольно часто мимо отряда быстро проходил кто-нибудь из Небесных Воинов. И на доспехах всегда алела свежая кровь. Они ни разу не поздоровались с Фрейей, но неизменно уважительно кивали Арфангу, прежде чем раствориться в тенях. Фрейя чувствовала, что они напряжены больше обычного. Космодесантники сражались уже не первый день и были максимально готовы к предстоящей битве. Их янтарные глаза сверкали, а сами они стали еще сдержаннее в словах, чем обычно.

У подножия Логова, лежавшего глубоко в недрах горы, расположилась Печать Борека, крупнейший из бесчисленных залов Клыка. Громаднее Клыктана, эта необъятная пещера была мрачным, окутанным тенями местом. Как Клыктан защищал подходы от Логова к Ярлхейму, так Печать Борека хранила проход к нижним уровням, Хранилищу Молота и полуизученному Подземелью Клыка. Колоссальная, размером с корпус линкора, она была почти лишена шкур, костей и резьбы, что украшали большинство помещений Этта. Голые каменные стены как бы служили напоминанием об изначальной дикой природе Волков. Несколько костров горело в широких круглых ямах, но их огонь был слабым, и они мало разгоняли царивший здесь холод.

Шагая по огромной пещере в компании прихрамывающих и ковыляющих сервиторов, Фрейя не могла оторвать глаз от необъятных колонн, поддерживающих высокие своды. Каждая была толщиной с «Рино», в пятнах от красных отблесков костров.

Девушка никогда не спускалась так глубоко. И никто из тех, кого она знала. Этот зал лежал ниже уровня Врат, последнего уровня, где несли службу патрули кэрлов, и дальше не ходил никто, кроме рунных жрецов.

— Ты испугана, хускарл? — спросил Арфанг, гулко стуча посохом по каменному полу.

«Испугана» на Фенрисе означало легкое оскорбление.

— Осторожна, лорд, — ответила Фрейя так резко, как только осмелилась.

Арфанг скрипуче усмехнулся:

— Так и нужно. Я не хотел, чтобы щенки спускались сюда со мной. Ничего бы не получилось.

Фрейя осторожно взглянула на железного жреца. В темноте его броня была черной, словно обугленный металл, испещренной красными полосами от костров.

— Простите меня, лорд, — осмелилась девушка. — Это необычно. Кэрлы не спускаются в Хранилище Молота.

— Не спускаются, — скрипуче согласился Арфанг.

Они шли все дальше. Железный жрец, казалось, не считал нужным продолжать объяснение.

— Итак, если я могу спросить…

— Ты хочешь знать, почему я вызвал тебя и какую пользу может смертный принести мне здесь.

— Не могу представить, что вам может понадобиться моя помощь.

Арфанг остановился и повернулся к девушке. За ними с лязгом и клацаньем остановилась вереница сервиторов.

— Думаешь, в кузнях безопасно?

— Лорд, мы в Этте.

— Мы на Фенрисе, хускарл. Мы не уничтожили опасность в этом мире, хоть и могли бы. Мы держим ее рядом, учимся жить вместе с ней, используем, чтобы стать сильнее. Подземелье Клыка кишит опасностями. Некоторые неизвестны даже Великому Волку.