– Леди и джентльмены… в честь наших высоких гостей и замечательных новых соседей мы рады представить… вашему вниманию… мисс Салли Рэнд!

Оркестр заиграл «Сахарный блюз», а луч света упал на древнюю старуху с желтыми волосами и белой маской лица. Ее кожа напоминала мякоть дыни зимой… В руках у нее были огромные, украшенные перьями вееры… И она начала свое знаменитое стриптиз-шоу… Салли Рэнд! Она была немолодой и известной стриптизершей еще во времена Великой Депрессии, когда семеро наших храбрецов ходили в школу. Оркестр завывал трубами, а Салли подмигивала, носилась по сцене и трясла перед героями поединка своими древними ляжками. Это было выше секса, выше шоу-бизнеса, время грехов и умерщвления плоти. На дворе стояло 4 июля два часа пополудни. Говядина дымилась, виски кричало: «Чертовски рады вас видеть!», – а Хьюстонская Венера покачивала своим веером, благословляя все происходящее.

Еще три года назад Рене была упрямой офицерской женой, которая могла с удовольствием затратить три дня на шлифовку куска саманного дерева, стирая ладони в кровь, чтобы сэкономить баснословную сумму в девяносто пять долларов. Когда в 1959 году Скотт звонил ей с испытаний из Вашингтона, Альбукерке или Дайтона и потом присылал счет на пятьдесят долларов, это казалось концом света. Пятьдесят долларов! Да у них столько уходило на еду в месяц! Так было три года назад. А теперь она сидела в гостиной собственного дома – выстроенного по заказу, а не стандартного, – на берегу озера, вокруг дубы и сосны. Как-то на выходных они с Энни Гленн прилетели из Вашингтона в Хьюстон, чтобы выбрать себе жилье, и вышло так, что они нашли лучшее место поблизости от Космического центра – в новостройке под названием «Лесное убежище». Тут же поселились семьи Гриссома и Ширры. С восхитительной предусмотрительностью, – как потом выяснилось, – они выстроили свои дома так, чтобы из окон видны были только вода и деревья, а стены, выходящие на улицу, практически не имели окон. И только они начали привозить мебель, как стали прибывать туристические автобусы и отдельные туристы на автомобилях. Удивительные люди! Подъезжал автобус, и экскурсовод объявлял в микрофон:

– Перед вами дом Скотта Карпентера, второго астронавта «Меркурия», совершившего орбитальный полет.

Иногда люди выходили из автобуса, собирали пучки травы с лужайки и возвращались. Они верили в волшебство. Порою туристы долго смотрели на дом, словно чего-то ожидая, а потом подходили к двери, звонили и говорили:

– Нам очень не хотелось тревожить вас, но не могли бы вы попросить выйти кого-нибудь из ваших детей, чтобы сфотографироваться с нами.

И все же туристы не походили на фанатов кинозвезд. Не было никакого исступления. Они действительно думали, что проявят деликатность, если попросят выйти сфотографироваться не вас самих, а ваших детей. У них еще сохранялось ощущение неприкосновенности домашней святыни.

Это был первый дом, который построили Рене и Скотт, первый дом, действительно принадлежащий им. Все в порядке – они перевернули очередную страницу своей жизни. События теперь развивались очень быстро. Внезапно выяснилось, что им собираются подарить полностью меблированный дом. Лучший из домов, который можно было купить в 1962 году по оптовой цене – за шестьдесят тысяч долларов. Через месяц после полета Джона Гленна Фрэнк Шарп из Хьюстона сделал Лео де Орси, как советнику парней по деловым вопросам, следующее предложение. В знак выражения своей гордости астронавтами и новым Центром пилотируемых космических полетов, строители, подрядчики, торговцы мебелью и прочие, кто занимается строительством и обустройством пригородных домов, подарят каждому из семерых храбрых парней по коттеджу из тех, что были построены в 1962 году специально для так называемого парада домов в Шарпстауне.