Но каким бы странным это ни казалось, все было – правильно. Так и должно быть! Не передаваемая словами аура нужной вещи воцарилась на территории, где происходили события! Возможно, именно ради этого и существовал Нью-Йорк – чтобы чествовать тех, у кого эта нужная вещь была, как бы она ни называлась, и все реагировали на нее, и все хотели быть рядом, чувствовать ее тепло и жмуриться в ее свете.

Да, это была первобытная, исконная вещь! Только пилоты действительно обладали ею, но реагировал на нее весь мир.

Вскоре после этого Кеннеди в частном порядке пригласил семерых астронавтов в Белый дом на небольшую встречу. Там присутствовал отец президента, Джозеф Кеннеди. Старик перенес удар, и половина его тела была парализована; он сидел в инвалидном кресле Президент пригласил семерых астронавтов на встречу со своим отцом и первым представил ему Джона. Джон Гленн – первый американец, пролетевший по земной орбите и бросивший вызов русским в небесах. Джо Кеннеди протянул здоровую руку и обменялся рукопожатием с Джоном. И внезапно заплакал. Но из-за удара плакала только одна половина его лица. На другой половине не шевельнулся ни один мускул. Она оставалась совершенно бесстрастна. А первая половина просто рыдала. Бровь старика выгнулась над глазом, как всегда при рыданиях, и слезы лились из щели, где сходились его бровь, глаз и нос. Одна из ноздрей дрожала, губы на здоровой половине кривились, подбородок тоже дрожал, но все это только с одной стороны. Другая сторона смотрела на Джона, но как бы сквозь него, словно перед стариком стоял еще один полковник морской пехоты, которого служба каким-то образом ненадолго привела в Белый дом.

Президент наклонился, положил руки на плечи старика и сказал:

– Ну-ну, папа, все в порядке, все хорошо.

Но Джо Кеннеди продолжал плакать и когда они выходили из комнаты.

Вероятно, если бы старик не перенес удар, то он бы не заплакал. Ведь раньше это был грубый и резкий человек, настоящий медведь. Но все-таки эмоции оставались эмоциями, и вполне возможно, что удар тут был ни при чем. Именно так в то время действовал на американцев вид Джона Гленна. Он заставлял их плакать. И эти слезы текли рекой по всей Америке. Совершенно невероятно, как простой смертный мог вызвать столько слез на глазах людей.

Глава тринадцатая

«Оперативное»

Пожалуй, 4 июля – не лучший день для знакомства с городом Хьюстоном, штат Техас, хотя вообще трудно было выбрать что-то более-менее подходящее. Восемь месяцев в году Хьюстон представлял собою невероятно жаркую и зловонную выгребную яму, посреди которой находилась кучка мягкого асфальта под названием Нижний город. С ноября начинали дуть сильнейшие ветры из Канады, и влажное оцепенение на два месяца сменялось влажным холодом. В оставшиеся два месяца погода стояла поприличней, но все равно это нельзя было назвать весной. Облака смыкались над городом, словно крышка, а нефтеочистительные заводы возле Галвестонского залива насыщали воздух, ноздри, легкие, сердце и душу запахом нефтяного кошмара. Повсюду были заливы, каналы, озера, лагуны, заболоченные рукава рек – и все настолько жирные и ядовитые, что если бы вы, катаясь на лодке, сунули в воду руку, то могли бы запросто остаться без пальца.