Она взглянула на Лейфа – он упражнялся с мечом, делая выпады вперед-назад. Чтобы он победил, должно было произойти чудо, и все же Криста молилась, чтобы это чудо случилось.

Она молилась, чтобы Лейф победил.

Криста помотала головой. Этого не случится. Она должна молиться, чтобы Мэтью пощадил Лейфа и не причинил ему большого вреда.

– Отец, я с тобой.

День был сумрачным и сырым, с Темзы ветер доносил изморось, обычную для конца лета. Криста встала рано. Она не могла отправить Лейфа на встречу с Мэтью и покорно ожидать дома результатов дуэли.

– Я думаю, женщина не должна присутствовать при дуэли, – заметил отец. – Возвращайся в дом и жди нашего возвращения.

Лейф взглянул на нее, глаза его были такими синими, что заныло в груди.

– Делай, как говорит отец, медовая.

– Я поеду. Если вы не возьмете меня с собой, я доберусь одна. Если Лейф… Если кто-то из мужчин будет ранен, я буду там, чтобы позаботиться о ранах. Я еду, и вы не сможете меня остановить.

Лейф протянул руку и дотронулся до ее щеки.

– Какая горячность, моя маленькая Валькирия!

Он взглянул на ее отца, который покорно вздохнул.

– Если уж она что решила, – заметил профессор, – ее не остановить.

Лейф улыбнулся:

– Что ж, идем, раз тебе это так необходимо. Твоему другу Мэтью понадобится уход.

Неужели Лейф верил в то, что сможет победить? Что правда, то правда, он не ложился далеко за полночь, сосредоточенно изучая книги по фехтованию, которые Криста с отцом подобрали для него в библиотеке. Но знать, как махать мечом, и иметь навыки и умение – две разные вещи.

Они сели в карету. Кучер, мистер Скиннер, выздоровел от приступа болезни, случившегося так несвоевременно, что, вне всякого сомнения, было делом рук тех, кто напал на карету. Они быстро доехали до дома Мэтью, также располагавшегося в Мейфэре.

Мэтью ожидал их в бальном зале с мраморным полом, делая выпады мечом и наблюдая за своими превосходными движениями в зеркалах с позолоченными рамами, которыми были увешаны стены, двигаясь так легко и изящно, что у Кристы все сжалось в груди.

Увидев входящую Кристу, он нахмурился:

– Криста, зачем ты здесь? Это – мужское дело. Пусть кучер сейчас же отвезет тебя домой.

– Я остаюсь, Мэтью.

На губах его появилась усмешка.

– Волнуешься за своего викинга?

– Волнуюсь за вас обоих. Прошу тебя закончить это безумие до того, как один из вас серьезно пострадает.

Он пожал плечами. Мэтью был не так высок, как мощно сложенный викинг, но не был и коротышкой, а его умение обращаться с мечом возмещало возможное преимущество Лейфа в силе.

– Если ваш друг уступит моим требованиям, я буду счастлив покончить с этим сейчас же.

– Десять часов, – перебил его Лейф. – Предлагаю начать.

Мэтью был явно доволен. Он повернулся к Пакстону:

– Я бы посоветовал вам просить дочь удалиться. Это может оказаться неприятным зрелищем.

Взволнованный взгляд отца встретился с ее взглядом.

– Криста?

– Я остаюсь, отец.

Мэтью нахмурился:

– Это освобождает меня от ответственности за причинение ущерба женской чувствительности.

Он пошел туда, где стоял Лейф, сжимавший в большой руке фехтовальный меч ее прадеда Джералда Чапмена.

На обоих мужчинах были облегающие брюки и рубашки с широкими рукавами. На Мэтью были сапоги из тонкой испанской кожи, на Лейфе – черные ботфорты до колен.

– Если вы согласны, – обратился Мэтью к Лейфу, – мы будем фехтовать до первой крови.