– Я отказываюсь, – прорычал он.

Лейф убрал кончик лезвия, и Мэтью поднялся на ноги. Лицо его было искажено от ярости. Он подошел прямо к Кристе:

– Ты этого хочешь, Криста? Что бы здесь ни произошло, последнее слово за тобой.

«Скажи ему, что все еще хочешь выйти за него замуж. Исполни свой долг. Осчастливь деда. Прими во внимание интересы семьи».

– Может быть… – Она облизнула губы. – Может быть, сейчас это к лучшему.

На щеке Мэтью судорожно дернулась мышца. Он ничего не сказал, просто повернулся и пошел прочь.

Профессор остановил его у самой двери:

– Я понимаю, что вы чувствуете, Мэтью. Моя дочь – крайне независимая женщина. Может быть, она просто не готова принять идею брака, хотя я уверен, со временем все изменится. – Он взглянул на Лейфа. – Пока же не важно, насколько велика ваша неприязнь к мистеру Драугру – я ожидаю, что вы будете молчать относительно его происхождения.

Мэтью помрачнел:

– Происхождение Драугра меня совершенно не интересует. Я не собираюсь повторять то, что было мне сказано конфиденциально.

Профессор положил ему руку на плечо и сжал:

– Сожалею, мой друг.

Мэтью проигнорировал это замечание. Он пропал в дверях бального зала как раз в тот момент, когда Лейф подошел к Кристе. Глаза ее наполнились слезами при виде крови, растекавшейся по измятому рукаву белой рубашки, темно-красного пятна, просачивавшегося сквозь брюки. Увеличилось и кровавое пятно неправильной формы в области ребер, и Криста поняла, что Лейф ранен гораздо серьезнее, чем она думала.

– Поторопимся, отец. Нам нужно домой – заняться его ранами.

Лейф протянул руку и коснулся ее щеки.

– Ты свободна от клятвы, Криста Харт. – Он взглянул на ее отца. – Еще не время, но мы скоро поговорим о будущем.

Профессор не ответил, просто поторопил Лейфа к выходу. Криста позволила ему опереться о себя, выдерживая на плечах тяжелый вес гораздо легче, чем это сделала бы более миниатюрная женщина. Все время она думала: «Я свободна от Мэтью Карлтона». Она чувствовала себя так, будто гора упала с плеч.

У подножия лестницы она попросила дворецкого принести полотенца и бинты, потом перевязала ими раны Лейфа, чтобы остановить кровотечение на время, пока они не вернутся домой. Они прошли до кареты, Криста помогла Лейфу устроиться на сиденье, переживая из-за того, что он так бледен.

Он откинул голову на подушки, и Криста поняла, что Лейф сильно страдает от боли. Она потянулась к нему, рука ее дрожала, она почувствовала, как пальцы его сжали ее пальцы. Криста старалась удержать слезы.

Боль в груди стала сильнее. Она была свободна, помолвка разорвана, но она не могла быть с мужчиной, который был ей по-настоящему дорог, с мужчиной, которого она выбрала бы себе в мужья. Они происходили из разных миров, у них было разное будущее.

Лейф готов был пожертвовать жизнью, чтобы дать ей свободу, но она никогда не сможет выйти за него замуж.

Криста сделала глубокий вдох. Что бы там ни было в будущем, а в данный момент она желала только одного – чтобы Лейф поскорее поправился. Она молилась его богам и своему Богу, чтобы с ним все было хорошо.

Криста послала одного из конюхов за врачом, позвала свою горничную Присциллу Доббс, чтобы та принесла домашнюю аптечку, а также полотенца, теплую воду и свежие бинты. Оказавшись в комнате Лейфа, она обнаружила, что Генри помогает тому раздеться, пытаясь вместе с отцом и мистером Скиннером уложить его на постель.

Она вздохнула, чтобы успокоиться, сжала деревянную коробку, в которой помещалась домашняя аптечка, и направилась к кровати. Мужчины отодвинулись, пропуская ее.