Оно вылетело вместе с всхлипом, и Криста возненавидела себя за то, что дала Лейфу понять глубину своей обиды.

– Инга? – Он повернул ее к себе и напрягся. – Что она сделала?

Криста помотала головой:

– Я слышала ваш разговор в вечер праздника. Я слышала, как она предложила себя тебе. Я знаю… Я поняла, что ты собираешься сделать ее одной из твоих… твоих женщин.

Его глаза потемнели.

– Если ты слышала разговор, ты знаешь, что я не принял ее предложение и не собираюсь его принимать. Что бы ни было между мной и Ингой, это давно прошло. Теперь она меня не интересует. Есть только одна женщина, с которой я хочу быть, и эта женщина – ты. – Он нежно поцеловал ее. – Скажи, что выйдешь за меня замуж.

Ее окружали его тепло, запах его кожи, сила могучего тела. На глаза навернулись слезы и покатились по щекам.

– Я не могу. – Она вытерла слезы. – В глубине души ты знаешь, что мне здесь не место, Лейф. Ты знаешь это так же точно, как и я.

Он отвернулся и пошел к двери, невольно сжимая кулаки. Несколько мгновений, показавшихся вечностью, он стоял с прямой спиной и расставленными ногами.

Когда он повернулся, лицо его снова превратилось в непроницаемую маску.

– Руна сказала, что ты косила тростник вместе с другими женщинами. Ты не обязана это делать. Я должен был тебе это объяснить. – Он шагнул к ней. – Она сказала, что ты работала старательнее любой другой женщины, и одобрила мой выбор.

Криста не выказала удивления.

– Как мило с ее стороны.

Он смотрел на нее несколько мгновений, в глазах горело синее пламя, а потом заметил ее ладони.

– О боги!

Лейф потянулся и схватил обе ее руки в свои и принялся рассматривать. Еще раз выругавшись (на этот раз – по-английски), он отвел Кристу к себе в комнату, к столу, на котором находились его вещи, и открыл баночку из мыльного камня, полную мази. Он намазал мазью ее загрубевшие от работы, покрытые волдырями руки.

– Завтра ты останешься дома, и так будет до тех пор, пока твои руки не заживут. Моя сестра ответит за это.

– Руна в этом не виновата. Я не привыкла к такой работе, вот и все. Когда твоя сестра увидела мозоли, она перевела меня в ткацкую комнату. Да и мозоли не особенно страшные.

Лейф усмехнулся, поднял больную руку и поцеловал кончики пальцев.

– Завтра ты останешься в постели. – Он нежно улыбнулся ей. – Мне только хотелось бы, чтобы ты пригласила и меня к себе.

Криста знала, что не может этого сделать, но не потому, что не хотела этого.

Выйдя из зала собраний – небольшого каменного строения, находившегося в дальнем конце поселения, – Лейф направился к стойлам, собираясь оседлать одну из мохнатых каурых лошадей, чтобы съездить в горы и привести мысли в порядок.

– Лейф! Подожди, пожалуйста!

Это был его дядя – старший член совета. Лейф подождал в тени стойла, пока к нему подойдет Зигурд.

– Племянник, я знаю, что ты разочарован. Надеюсь, ты попытаешься понять.

– Они не хотят торговать. Они никогда этого не хотели. Надо было знать, что пытаться изменить их мнение бесполезно.

– Лейф, тебе надо вспомнить нашу историю. Сотни лет назад наша культура понемногу ассимилировалась с другими культурами, пока не исчезла. Даже до того, как мы прибыли сюда, мы были последними настоящими викингами, да и то лишь потому, что Гренландия была изолирована. Было тяжело, почти невозможно выжить в таком враждебном мире, поэтому мы начали искать другое, лучшее место для жизни, место, где мы могли бы остаться самими собой, как нам того и хотелось.