А потом Жар-птица закричала, и в её голосе смешался глас разгневанной, отчаявшейся женщины с хтонической мощью сил древних, как сам этот мир.

Зазвенели тетивы. Засвистели в воздухе стрелы.

Мужики снова натянули крепкие, тисовые луки, которые припрятали под столами с угощениями. Снова пустили стрелы.

Но, конечно, ни одна не достигла цели. Птица лишь чуть изменила своё направление и полетела не к площади, а к окраине деревни.

Дурни. С луками супротив такой бестии!

— К амбару с зерном летит! — с ужасом закричала та самая женщина, которая разжигала праздничный костёр.

Ко мне подскочил мужичок, что встретил меня на входе в деревню.

— Что стоишь? — он потряс меня за плечо. — Помоги же! Ловчий ты или кто?

— Или, — мрачнея, проворчал я, положив руку на рукоять меча, а сам двинулся быстрым шагом туда, куда побежали все остальные. — Так и знал, что неспроста попросили задержаться в этой дыре. Вот как чувствовал.

Жар-птица же успела достигнуть тына на краю холма и теперь била крыльями, разбрасывая искры на крыши хозяйственных построек. Только вот укрывавшая их солома оказалась мокрой настолько, что искры с шипением гасли тотчас, как касались её. Видать, селяне знали, с кем предстоит иметь дело, и подготовились основательно.

Огнептице это пришлось не по нраву. И она с отчаянным криком полетела вдоль деревни, подгоняемая стрелами. Забила крыльями вновь. И в мстительном порыве опустилась на низенькую крышу покосившегося сарайчика, в каких обыкновенно хранили инвентарь для работы в поле.

Пламень, гудевший вокруг её тела, ударился о мшистый скат. Жара хватило, чтобы мох просох за несколько ударов сердца. И огонь перекинулся с птичьих перьев на крышу.

— Расступись! — закричал я, силясь протиснуться сквозь толпу.

Люди послушались. Шарахнулись в стороны, как горох.

Мой меч с мелодичным свистом покинул ножны. Я крутанул его в руке, рассекая воздух особым способом. Выбивая зачарованным оружием свои собственные искры, ярко-синие. Они гулко вспыхивали и оседали на лезвии, напитывая его силой.

Завидев меня, Жар-птица тотчас пригнула голову. Она наблюдала за моими движениями и будто понимала, что такой меч сможет причинить ей вред, в отличии от бестолковых крестьянских стрел, какие только на рябчика и годятся.

— Заливай! — скомандовал кто-то в толпе.

Набежали люди с вёдрами. Принялись щедро поливать занявшийся сарай и соседние постройки, чтобы огонь не перекинулся на них. Брызги с шипением обращались в пар, который окутал горящую бестию клубами.

Я метнулся ближе. И успел разобрать, как возмущённая огнептица взмывает ввысь, спугнутая близостью магического оружия, как дитя, которое боится родительской розги, даже если в жизни с ней не сталкивалось.

Думал, нападёт на меня. Или попытается поджечь ещё что-нибудь. Завертелся на месте, озираясь. И понял, что птица лишь сделала круг над деревней, а после полетела к лесу. Туда, откуда и явилась.

Селяне слаженно заливали сарай. О празднике все немедля позабыли, занятые спасением своего добра.

Я же всё стоял, до рези в глазах следя за удаляющейся алой бестией на фоне лазоревого неба. Обратно лететь на второй заход она будто бы не собиралась.

— Убирай меч, Ловчий, — раздался подле меня голос знакомого мужика. — Улетела она. Теперь до следующего праздника не воротится.

Мария. Глава 2

Я порывисто вложил оружие в ножны и повернулся к своему знакомцу. Глянул сердито на его закопчённое лицо.