— Тогда ты не всё знаешь, — молвил он. — Бабы те испугались моих девонек-рыбонек и убежали. Раненая девушка попыталась тоже ноги унести. Да куда ей было, чуть живой. Она в воду упала.

— И захлебнулась? — с недоверием уточнил я.

И тут хозяин болота широко улыбнулся, обнажая гнилые зубищи.

— Дело в Русалии было. В ту пору, когда вода в моей топи превращается в мёртвую воду, всего на одну неделю, — он подплыл чуть ближе и заговорил тише, будто бы нас кто-то мог тут услышать.

— Брешешь, — не поверил я. — Будь тут мёртвая вода хоть один день в году, болото бы твоё уже руками вычерпали.

— Это те селяне, которые моих девочек боятся? — Болотник насмешливо осклабился. — Им и ни к чему, что у них под носом волшебный источник. Да и пить из болота никто не решится. Ну а ежели ты надумаешь о том разболтать, никто тебе не поверит. Скажут, умом тронулся.

— Твоя правда, — я кивнул. — Так что с Марией сталось, когда она в мёртвую воду упала?

— Кикиморы потащили её в топь, но вода её раны залечила, — Болотник повернулся к спящей огнептице. — Девоньки хотели Марию на дно утянуть, утопить и сожрать, потому что душа у неё черна была. Да только стоило девке с головой под воду уйти, как она в Жар-птицу и переродилась. Кикимор переполошила, да и вылетела из болота. Принялась тут носиться с криками и жечь всё подряд. Мы не знали, куда деваться. А потом как села на то дерево, как залилась человечьими слезами. Ну я сразу всё и понял.

Я тоже не вчера родился и понял достаточно. Кивнул. Но слушавший наш разговор Кот глянул на меня вопрошающе, потому мне пришлось пояснить:

— Мать её в гневе прокляла, помнишь? Сказала, что желает, чтоб никто до неё дотронуться не мог. А далеко и надолго улететь от источника своей жизни она не в силах оказалась.

— Да и не хотела, — добавил Болотник. — Куда б она полетела такая? В деревню, где её не признают? А коли признают, так тотчас обезглавят, как нежить. И на костре сожгут. Какое жестокое совпадение для огненной птицы.

Я прикинул расстояние от того места, где стояли мы с Котом на самом краю топи, до дерева, которое облюбовала Жар-птица. Без помощи болотного хозяина мне до неё ни за что не добраться через гиблую трясину. Надо только придумать, как это сделать.

Мне было жаль Марию. Такой судьбы ни одна чёрная душа не заслуживала. Но если Болотник говорил правду, и девушка действительно исцелилась мёртвой водой, то убивать её вовсе не обязательно.

Я снова повернулся к болотному владыке. Тот терпеливо ожидал моих слов. Не потому, что в трясине было совершенно нечем заняться. Нет. Было ещё, кое-что. И я быстро смекнул, что именно.

— И каково вам здесь живётся с такой-то соседушкой? — прозвучал мой вопрос.

— С одной стороны, никто и не сунется. С другой, — Болотник понизил голос, переходя на свистящий шёпот. — Неспокойная она. Неровен час, всё спалит. Девонек моих презирает, хоть кроме них у неё никого и не осталось. Душу Марии терзают месть и ярость. Стоит её волшебному слуху услышать, как в деревне радуются да праздную что-нибудь, тотчас с ума сходит. Тьма застит её очи. Его тьма, подземная, злая, нечестивая, — глазки Болотника забегали, но никаких признаков присутствия Вия или его сил более не было, поэтому он исподволь продолжил: — Не может она вынести, что загубившие её люди живут дальше. Летит мстить обидчикам, а для того силы копит, чтоб на короткий срок с болота вырваться из-под действия чар мёртвой воды. Да и нас с кикиморами в такие моменты достать пытается во гневе. Приходится на самом дне прятаться. Но в остальное время она смирная. Сидит здесь и плачет, жития нет никакого.